Когда Такел заметил, как я протискиваюсь обратно в лавку, он сделал глубокий вдох и ввел сыворотку предыдущей самке. Избавившись от использованного инструмента, он схватил свежий, и металл задрожал в его пальцах.

Я покачал головой и сделал ладонью медленное движение к полу. Ему нужно было сохранять спокойствие. Нужно было сделать укол, чтобы рассеять последние сомнения в нашем плане. Но он не справился.

Джал’зарка подошла к столу и села, но помедлила опускаться на спину. Она настороженно уставилась на Такела, когда тот поднес пистолет-инъектор к ее животу, а его палец заплясал на спусковом крючке.

Металл коснулся кожи.

Ее пальцы обхватили канал для иглы.

Она оглянулась через плечо.

Наши взгляды встретились.

— Стреляй!

Такел вздрогнул и вдавил палец в спуск.

В комнате раздалось шипение, слишком громкое, чтобы его могли заглушить кожа или плоть. Я тут же ворвался в толпу джал’зарок и вырос перед дверью. Большинство из них в замешательстве бросились врассыпную, хотя некоторые сразу же издали оглушительное шипение, отразившееся от голых стен.

Виновница переполоха оттолкнулась, вскочила во весь рост на стол и оттуда бросилась прямо на меня. От удара я пошатнулся, но устоял.

— К’терра! — заорал я.

Длинный и толстый хвост самки, лишенный когтя, обвился вокруг моей шеи и сжал ее. Сильно. Из-за нехватки кислорода и выступивших от удушья слез все вокруг поплыло. Но я не мог подвести Кэти.

Одной рукой я вцепился в редкие волосы над спиленными рогами. Вторую сжал в кулак. Пальцы сомкнулись, отправляя один удар за другим ей в яйцевой мешок, пока она не взвизгнула от боли. Поток воздуха ворвался в мои легкие, и я рванул, протаранив ею стену.

Такел застыл как вкопанный за столом, его разум, должно быть, отказывался принимать реалии Одхейма за пределами своего чистенького лазарета. Джал’зарки вокруг продолжали шипеть, и первые из них уже сделали шаг в мою сторону, а затем оглянулись на остальных.

В глубине их глаз горела жажда крови — они всегда были рады порешить ветусианца, и плевать, что я не имел никакого отношения к их порабощению.

— Альде’э! — крикнула К’терра на джалуте, своем родном языке. — Колитесь и не лезьте не в свое дело. Он пришел только за ней. Вас это не касается. — Она щелкнула пальцами перед носом Такела. — Живее, малец, коли им. Хватай этот гребаный пистолет и выполняй обещание.

Пока шипение и рык вокруг сменялись глухим гулом, джал’зарка, прижатая моей грудью к стене, продолжала колотить хвостом по моему затылку.

— Альде’э, — повторила К’терра. — Он хочет только поговорить.

— Мне нечего сказать этому ветусианцу! — прошипела та.

Я обхватил рукой ее шею и развернулся, тут же перехватывая горло, пока она не захрипела в отчаянной попытке глотнуть воздуха. Ее хвост пополз вверх по моим ногам, но я плотно сжал бедра, не давая ей ударить меня по яйцам.

— Ну же, Мелек, — с ухмылкой протянула К’терра. — Ни когтей, ни рогов, ни клыков. А ты все возишься.

— Как насчет заткнуть свой умный рот и помочь мне вытащить ее отсюда, пока все не зашло слишком далеко?

Она усмехнулась и обвила хвостом пленницу, вонзив кончик когтя в тонкую кожу у ее виска.

— Сейчас он тебя отпустит, и ты пойдешь со мной через заднюю дверь. Одно неверное движение, и я проткну тебе мозг.

Когда джал’зарка кивнула, я ослабил хватку на ее шее, но вместо этого сразу перехватил хвост. Я крепко держал его, пока К’терра вела ее к выходу.

— Держи ее крепче, — бросил я.

Я выудил из кармана прочный кусок веревки и обвязал один конец вокруг ее хвоста. Второй я затянул на шее с таким расчетом, чтобы петля душила ее всякий раз, когда она попытается использовать хвост против нас.

К’терра приобняла ее за плечо, и от этого зрелища у меня к горлу подкатил ком стыда. Насколько тяжело должно быть моей подруге прижимать коготь к представительнице собственного вида? И не просто джал’зарке, а бывшей рабыне, вынужденной ублажать тысячи неблагодарных ветусианцев?

— Твое имя? — спросила К’терра.

Даже с веревкой на шее самка высоко вскинула голову, отчего волокна глубоко врезались в грязную кожу.

— К’нема.

К’терра вздрогнула, на долю секунды перевела взгляд на меня, а затем покачала головой.

— Пусть пепел нашей умирающей звезды откроет твоему сердцу единственную истину.

Джал’зарка выпрямилась и выпятила грудь, приняв величественную осанку, которую не могли скрыть ни грязь на коже, ни лохмотья одежды.

— И твоему, — отчеканила она ровным голосом.

Вдвоем мы оставили Такела заканчивать с остатками сыворотки. По узким боковым переулкам мы повели ее обратно к «Брот Аднак», стараясь не привлекать лишнего внимания других джал’зарок.

Стоило нам переступить порог, как из кухни навстречу выбежали Адора, Кэти и Грейс, чьи потрясенные лица прятались в глубине темных капюшонов.

— Это она? — спросила Кэти.

Я выдавил из себя улыбку.

— Да.