В тот момент, когда кровь вернулась в конечности, я ворвалась в комнату и со всей дури протаранила его. Меня отбросило в сторону, и тяжесть вокруг меня спала.

Ветусианец едва потерял равновесие, его эрекция дернулась между мощных ног в то же мгновение, как он уставился на меня в упор. Его грудь тяжело вздымалась, две массивные грудные мышцы, покрытые мясистыми шрамами, раздувались в мою сторону при каждом вдохе.

Сильным пинком джал’зарка выбила себе возможность освободить руки. Она ударила его в испещренную шрамами грудь и зарычала. Но ветусианца не волновало ни то, как она пыталась пнуть его в пах, ни то, как она вонзила спиленные зубы в его руку.

Его взгляд сменился с удивления на гнев, а затем… на веселье? Губы на уродливом лице скривились, и, хоть он не издал ни звука, я смогла прочесть слоги по его губам.

Че-ло-век.

Я вскинула руки к голове, дрожащие пальцы наткнулись на мягкие волосы, уложенные в пучок. Спустившись к шее, я обнаружила, что ткань скомкалась на плечах. Сбросив капюшон полностью, я раскрыла тщательно охраняемый секрет парню, который вряд ли станет держать его при себе. Если он его и удержит, то лишь до тех пор, пока не вернется. Чтобы схватить меня в темном коридоре. Затащить в еще более темную каморку.

В тот миг, когда джал’зарка обвила хвостом его шею и сдавила, я потянула за тяжелую ткань и вернула ее на голову, словно сеть из железных цепей.

— Кэти! — Мелек обхватил меня руками и оторвал от пола, унося прочь от кровати, прочь от ветусианца, чьи зрачки провожали меня до самого выхода из комнаты.

— Помоги ей! — закричала я.

Мелек ощупал меня, словно проверяя, нет ли сломанных костей, порезов или других ран.

— Помощь нужна не ей.

Уже через вдох я поняла почему.

В комнату ворвались другие работницы, их шипение слилось в единый боевой клич. Хвосты взметнулись вверх, и те, что были с когтями на концах, обрушились вниз подобно ножам. От этого зрелища у меня по спине пробежал холод.

Ветусианец закричал из-за стены тел джал’зарок так, что я ничего не могла разглядеть. Но вскоре его голос прервался хриплым кашлем. Я представила, как он захлебывается собственной кровью, пока колотые раны разрывают его легкие. Если повезет, они его убьют.

— Так, ладно, ладно, расступитесь, — заговорила Адора так, будто все это было обычной рутиной. — Мертвые ветусианцы вредят бизнесу, так что придержите свои хвосты при себе.

Она протиснулась локтями сквозь возбужденно подергивающих хвостами работниц. Постояв так какое-то время и переводя взгляд с него на нее, оценивая ситуацию, она оглянулась на нас через плечо.

— Ей нужен уход, Мелек. Остальные, тащите его вниз и выбросьте через заднюю дверь. Запомните его рожу, потому что в «Брот Аднак» он точно больше не ходец.

Мелек сжал мои плечи, заглядывая в глаза:

— Оставайся здесь.

Он прошел в комнату и поднял раненую джал’зарку с кровати. Ее рука безжизненно свисала и покачивалась при каждом шаге Мелека, а вокруг шеи проступали черные синяки. Она была в сознании, хотя заметно истощена. На долю секунды ее ладонь коснулась моей, и мне показалось, что она слабо сжала ее.

— Я помогу ему, — вызвалась Грейс.

Такел поспешил за ней в кабинет Мелека, пока я наблюдала, как джал’зарки тащат голого ветусианца к лестнице. Кровь капала с его груди на ковер, усеивая точками путь до площадки. Добравшись туда, они швырнули его вниз, и глухие звуки катящегося тела смешались с их хохотом и хихиканьем.

От этой картины у меня скрутило желудок. Еще час назад «Брот Аднак» олицетворял безопасность. Теперь я уже не была в этом так уверена. В каком мире я живу, если подобное происшествие оставляет меня в оцепенении, в то время как другие находят в этом развлечение?

Обхватив себя руками, я поспешила в кабинет Мелека. Он уже опустил джал’зарку на кушетку, где она, корчась от боли, прижимала ладонь к боку.

Такел достал из кармана одну из тех целительских перчаток, натянул на руку и поводил ею над истерзанным телом.

— Седьмое и восьмое ребра сломаны, правая сторона.

— У меня нет нанитов, чтобы их вылечить, — произнес Мелек. — Что насчет внутренних повреждений?

— Никаких. Уровень кислорода низкий.

— Он, должно быть, душил ее. Я дам ей что-нибудь от отека. В остальном вижу только мелкие порезы и синяки.

— А как быть с этой раной вот здесь? — спросила Грейс.

Мелек наклонился ближе и некоторое время изучал ее.

— Тут нужны полупотайные швы, иначе натяжение кожи будет слишком сильным. Мы это еще не разбирали. Такел, как насчет того, чтобы показать ей?

Молодой ветусианец от этих слов словно подрос на несколько дюймов.

— Конечно. Я научу ее.

Оставив их двоих возиться с джал’заркой, Мелек подошел ко мне. В его глазах отражался тот ужас, который, как я знала, застыл и на моем лице.

— Дай угадаю, — выдохнула я. — Это случается чаще, чем мне кажется.