— Не идеальные? — ее яростный взгляд полоснул по лицу, как пощечина. — Я не хочу казаться неблагодарной, Мелек. Правда не хочу. Ты спас мне жизнь, и я за это благодарна. Но последние пятнадцать лет я расшибалась в лепешку только ради одного — чтобы моя дочь никогда не оказалась в подобном месте.

— Я понимаю твою позицию, но рано или поздно за вами придут охотники за головами…

— Охотники за головами? — вскрикнула она, дико озираясь по сторонам, прежде чем снова пригвоздить меня взглядом. — Ты же сказал, мы здесь в безопасности!

— Закон не может дотянуться до вас здесь, но это не помешает другим преступникам попытаться схватить вас и утащить обратно на Землю ради кредитов.

Она прижала ладонь ко лбу и отвернулась, шумно, судорожно дыша:

— Это какой-то гребаный кошмар. Во что я нас втянула?

— Пока мы в «Брот Аднак», мы в безопасности, именно поэтому я и привел вас сюда, — твердо произнес я. — Эти люди для меня как семья.

Она издала фальшивый смешок и резко развернулась, на ее лбу проступили голубые венки:

— Семья?

— И что тут смешного?

— О, неужели у тебя сложилось впечатление, что мне весело? Я на планете, о которой знать не знала. Живу в борделе с дочерью-подростком, которой так легко внушить что угодно. За мной по пятам идут охотники за головами. И единственная моя соломинка здесь — это ты, парень, о котором я не знаю ничего, кроме имени и того факта, что он считает семьей кучку шлюх и их мадам, — она запрокинула голову, издав глухой стон в потолок, а затем посмотрела на меня с неподдельной злобой в глазах. — Мне прямо интересно, что за жизнь ты вел.

Удар под дых.

Слова вонзились между ребер, как ржавый кинжал, и я даже не мог ее винить. Кэти ничего обо мне не знала, и все же казалось, будто она видит меня насквозь, до самой черной сердцевины моих костей.

— Не называй их так. Шлюхами, — отрезал я. — Они работницы сферы удовольствий. А Адора приютила меня и заботилась как о родном сыне, когда я остался ни с чем. Они хорошие люди.

— Я и не говорила, что они плохие.

— Тогда к чему клонишь?

Она фыркнула и рухнула на диван, крепко прижав колени к груди:

— Ты знал, что дети, воспитанные матерями-одиночками, более чем в два раза чаще привлекаются за совершение преступлений? А в случае с алкоголем и наркотиками — в три раза. Почти шестьдесят процентов женщин, занимающихся проституцией, были воспитаны матерями-одиночками.

— Неудивительно, что ты бухгалтер. Сразу видно, любишь цифры.

Она на секунду запнулась, но замешательство длилось недолго.

— Да, потому что на них можно положиться, — огрызнулась она, пряча лицо в ладонях и упираясь локтями в колени. — Были три вещи, от которых я поклялась уберечь Грейс. Криминал, проституция и наркотики. А добиться этого можно только одним путем — держаться подальше от людей, которые с этим связаны.

Вот и все. Смертельный удар прямо в сердце.

Главная артерия лопнула, заливая кровью грудную клетку, а жестокий смех судьбы задул последний тлеющий огонек надежды в самом крошечном сосуде этой мышцы. Глубоко внутри, под белой тканью безупречной формы целителя, я сочетал в себе все три эти вещи. Я был сгу’далом. Убийцей. Целителем для шлюх, а временами, возможно, и сам не лучше них.

На мгновение мне захотелось, чтобы она прокричала это мне в лицо — тогда хотя бы стал понятен этот звон в ушах. Комната перевернулась и вывернулась наизнанку, будто вокруг сомкнулись зеркала, и из каждого отражения на меня пялилось мое прошлое.

Разумеется, ничего не выйдет. Происходящее сейчас — очередное доказательство того, что наша связь мертва. В ведомстве меня назвали профнепригодным, и она, по сути, сделала то же самое.

Я поднялся и взял с комода сумку целителя.

— Ты куда?

— Готовиться к смене, — процедил я. — Как ты сама подметила внизу, тебе нужна одежда.

— Мне нужна работа.

— Клянусь Тремя Солнцами, да что с вами, с земными женщинами, не так? — вскипел я. — В Империи твердили, что вы прекрасные, любящие создания, но никто, блядь, не удосужился упомянуть, какие вы сложные и упрямые.

Она вскочила с дивана и уперла руки в бока:

— Что ж, если я такая сложная и упрямая, как насчет того, чтобы я поработала здесь? Тогда мы с Грейс встанем на ноги и перестанем путаться у тебя под ногами.

Я швырнул сумку на кресло и ударил себя кулаком в грудь:

— Я спас тебя!

— И я за это благодарна!

— Что-то не похоже, — зашипел я. — Без меня ты и дня не протянешь.

— Может, сегодня и не протяну. Может, даже неделю. Я не дура, Мелек. Я знаю, что прямо сейчас мы без тебя пропадем, но я не намерена сидеть у тебя на шее ни единой секундой дольше, чем это абсолютно необходимо, — она обхватила себя одной рукой за талию, а другой помассировала переносицу, шумно и прерывисто выдыхая. — И разумеется, я все тебе верну. Все расходы, которые ты из-за нас несешь.