Следующий час за стойкой пролетел незаметно. Я металась из стороны в сторону, пытаясь успевать за заказами, а царапины на бедрах снова разгорелись от постоянного трения. Они болели так сильно, что я почти перестала замечать ноющие ступни.

— Похоже, к тебе посетитель, — бросила К’терра.

Из-за шторы, ведущей на склад, вышел Мелек. Он тут же нашел меня взглядом, глубоко вздохнул, оценил обстановку в зале и неторопливо сел за стойку.

— Привет, — сказала я, проводя влажной тряпкой по липкой поверхности. — Как смена?

Он подался вперед, сложив руки на барной стойке.

— По большей части спокойно.

— Будешь что-нибудь?

— Воды бы.

— Мелек у нас теперь примерный и ответственный, — с ухмылкой вставила К’терра.

Я достала бутылку воды из нижнего ящика и поставила перед ним.

— Звучит так, будто он не всегда был таким.

— Ха! Спроси у Адоры, сколько раз она вытаскивала его из тюрьмы Одхейма.

Мелек хмуро буркнул:

— К’терра, у тебя там клиенты не обслужены, не хочешь заняться делом?

Джал’зарка продемонстрировала клыки, но послушно отошла, подхватив парящий поднос с напитками.

— Из тюрьмы? — переспросила я, и это слово отозвалось горечью на языке.

Мелек едва заметно кивнул:

— Рад сообщить, что Грейс уснула на диване. Я накрыл ее пледом, чтобы не замерзла.

— Она убрала свои вещи?

— Нет.

Я мысленно усмехнулась. Хоть что-то стабильно.

— К’терра сказала, ты помог ей составить для меня меню, — произнесла я, заставляя свой голос звучать вежливо. — Не ожидала от тебя помощи… так что спасибо.

— То, что я не одобряю эту затею, не значит, что я желаю тебе провала.

От этих мягких слов по телу разлилось смущение, захватившее каждую пору. Возможно, я никогда не пойму, почему он нам помогает, но факт оставался фактом: он помог. Без лишних вопросов.

— Слушай, — выдохнула я, избавляясь от зажатости в горле. — Если я вела себя как стерва, то прости. На Земле подростковая беременность — суровая реальность, и я просто очень не хочу, чтобы Грейс повторила мою судьбу.

Он наклонил голову:

— И выросла сильной и независимой, получила диплом бухгалтера и справлялась с жизнью без мужчины? Да уж, кошмарное будущее для девочки. Самостоятельные женщины — это просто худшее, что может быть.

Я принялась тереть стойку чуть быстрее, пытаясь скрыть странное тепло в животе от этого неожиданного комплимента. И плевать, сколько в нем было сарказма.

— Я залетела в семнадцать от школьного квотербека на заднем сиденье пикапа.

Он вздохнул и сделал еще глоток из бутылки:

— А где ее отец, если не секрет?

— Никогда не участвовал в ее жизни. Его родители умоляли меня сделать аборт, потому что ребенок разрушил бы его карьеру и колледж, куда его брали по спортивной стипендии. Моя мама помогала мне, сидела с ней, пока я бегала на пары.

Он откинулся назад и потянулся, заведя руки за голову. Задравшаяся футболка обнажила дорожку светлых волос, бегущую от пупка к ремню брюк. Не то чтобы женщина, пережившая нападение, должна была такое замечать, но я заметила.

— Твоя мама? — переспросил он.

— Умерла шесть лет назад, и с тех пор я практически со всем справлялась сама.

Он в любопытстве вскинул бровь.

— И никаких мужчин?

— Никого, кто бы задержался надолго. Очевидно же.

— Очевидно, — с легким сарказмом повторил он, не сводя с меня глаз. — Значит, им не суждено было задержаться.

— Как и моей паре.

Потому что я его убила.

Желудок болезненно сжался.

Мелек одернул футболку.

— Ты вообще чувствовала хоть какую-то связь с Киданом?

От этого вопроса внутри все завязалось узлом. Мне дико захотелось бахнуть еще одну стопку того синего алкоголя.

— А это вообще тебя касается?

— Мне показалось, или ты только что дала понять, что предпочла бы обсудить это с психологом? Что ж, воля твоя.

— А ты самоуверенный тип, знаешь об этом? — фыркнула я, смахивая прядь волос со лба, который внезапно покрылся испариной. — Кидан был назойливым, беспардонным эгоистом, и я не почувствовала абсолютно ничего из того, что обещала Ветусианская Империя.

— А тебе хотелось?

Я издала издевательский смешок:

— Ты шутишь? Женщины за тридцать на Земле не пользуются бешеной популярностью, а уж если у тебя за плечами ребенок, шансы вообще стремятся к нулю. И ты спрашиваешь, была бы я против высокого, сексуального ветусианца, который искренне верит, что я его родная душа?

Из его груди вырвался глубокий, рокочущий смех:

— Ты пересмотрела голограмм про воинов и боевых целителей. Если ты думаешь, что «высокий и сексуальный» идет у ветусианцев в базовой комплектации, то ты сильно заблуждаешься.

— Так вот ты кто? — прищурилась я. — Боевой целитель?

На его губах заиграла довольная ухмылка, которую он даже не думал скрывать. Вместо этого он подался вперед и склонил голову, демонстрируя ее во всей красе:

— Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты только что назвала меня высоким и сексуальным.