— Дарина, тебе лучше переехать к нам, — голос доносится словно издалека. — Ты многого не знаешь, но поверь, это единственный вариант. У нашей семьи хватает врагов. Я опасаюсь, что кто-то может тебе навредить. Отец просил всегда защищать тебя. Он оставил письмо. И теперь, сама понимаешь, я не могу пойти против его последней воли.

9

Роберт выводит меня из палаты, продолжая говорить что-то еще. Кажется, что-то общее, успокаивающее. Но даже в уязвимом состоянии мое сознание цепляется за сказанное им в начале «враги».

— Присядь, пожалуйста, — говорит он. — Я скоро вернусь.

Опускаюсь на один из стульев вдоль стены. Коридор практически пуст. На автомате отмечаю проходящих мимо медсестер и врачей.

Пытаюсь собраться, а то я совсем расклеилась. Воспоминания про маму смешиваются с настоящим моментом, и мне тяжело сдержать слезы.

Роберт появляется с пачкой бумажных салфеток и стаканчиком кофе. Протягивает мне.

— Предлагаю заехать в какое-нибудь кафе по пути в универ, — замечает он. — Там сможем спокойно пообщаться.

— Нет, извини, мне надо на пары, — качаю головой. — Спасибо за кофе.

Делаю несколько глотков. Это помогает переключиться, хотя сейчас даже глотать получается с трудом, настолько сильно сдавливает горло и грудь.

— Хорошо, тогда я отвезу тебя в универ.

— Не стоит, лучше такси возьму, — пробую возразить.

— Дарин, ну какое такси? — приподнимает бровь, глядя на меня. — Ты хочешь что-то спросить?

— Да, — киваю. — Врачи не дают ни единого шанса? Ну получается, совсем ничего нельзя сделать?

— Нет, мне жаль, — тяжелый вздох заставляет что-то внутри меня оборваться, а последующий ответ окончательно добивает, лишая любых всполохов надежды. — Некоторые вещи даже за деньги нельзя купить. Я приглашал разных специалистов. Вердикт у всех один. Везти отца в Европу тоже не имеет никакого смысла. Оттуда тоже врачи приезжали. Они говорят одно и то же. Но я все равно не хочу отключать отца от аппаратов.

— Нет, конечно, не надо, — нервно мотаю головой.

— Понимаю, что достал тебя этой темой, но нам надо что-то решить. Насчет твоего переезда в дом. Дарина, так будет лучше для всех. Особенно когда ты вступишь в права наследства.

— Но отец еще жив.

— Формально — нет, — говорит Роберт. — Его завещание вступает в силу при утрате дееспособности, а это уже зафиксировано нашими юристами. Однако я оттягивал процесс, хотел сначала тебя найти.

— Мне ничего не надо, — отвечаю твердо. — Пожалуйста, давай закроем тему. Единственное, чего я бы хотела, это приезжать к отцу. Навещать его здесь. Хотя бы иногда. Не знаю, насколько позволяют правила.

— Я договорюсь с одним из наших водителей. Тебя будут возить так часто, как захочешь. Это не проблема. Но по поводу наследства, — он хмурится. — Ты меня тоже пойми, Дарина. Не могу нарушить последние волю отца. После того, как его забрали в больницу, нотариус передал мне письмо. В нем было то, к чему я оказался не вполне готов.

Роберт делает глоток кофе. Что-то мелькает в его взгляде. Что-то тревожное. А потом он снова смотрит на меня.

— Мы все привыкли к идеальной картинке. Были уверены, отец никогда не изменял матери. Ну я допускал, что у него могли случаться интрижки на стороне. Но то его письмо…

Проходится ладонью по затылку.

— Отец начал встречаться с твоей матерью, когда моя мама была уже беременна Алиной. Он не признавался ей в том, что женат. Представился обычным парнем, бухгалтером. Она не знала ни про его семью, ни про нашу компанию. А потом все выяснилось, и, видимо, на эмоциях она сбежала. Не смогла простить ложь. Во всяком случае, так он считал, так написал в письме. Отец подозревал, что твоя мама беременна. Хотя накануне побега она сказала ему, что сделала аборт. В клинике это подтвердили. Но отец все равно не верил, что твоя мама могла на такое пойти. В общем, первый год после исчезновения он старался ее найти, а потом оставил попытки. Однако несколько месяцев назад поиски возобновились. Думаю, он чувствовал, что скоро… в общем, он очень хотел найти твою маму. И тебя, Дарина.

Во рту пересыхает, и я делаю несколько глотков кофе, чтобы немного прийти в себя.

История Роберта кажется пересказом какой-то мелодрамы по центральному телеканалу.

Миллионер влюбляется в простую девушку, скрывает от нее правду, а потом она сбегает от него, когда узнает про то, что он женат и все это время лгал.

А потом мне вспоминаются мамины слова. Ее реакция на мои вопросы об отце. Неужели все это было просто из-за того, что он скрыл от нее свою семью?

Нет, здесь явно что-то не сходится. Почему бы просто не разойтись? Зачем сбегать в другой город? Тем более, с фальшивыми документами.