Аманда открывает портал в свое поместье в его собственной карманной вселенной. Через портал я могу любоваться видом, открывающимся с одного из балконов ее сказочного замка Нойшванштайн.

— Ты там живешь? — Спрашивает Жанна.

—Да. Идешь?

— Да, черт возьми. — Она морщится. — Но, думаю, сначала мне нужно наложить швы.

— Мы позаботимся о тебе, — говорит Аманда.

— У тебя есть врач?

— Вроде того, — отвечаю я. — Когда он не пытается тебя убить.

— Не обращай на него внимания, — говорит Аманда. — как я.

• • •

Раздается стук в дверь. Это впечатляющая дверь. Толстая дубовая, высокая, с декоративным косяком, который изгибается в виде арки.

Остальная часть комнаты выглядит так же грандиозно. Кровать с балдахином, занавешенная, туалетный столик, чтобы передвинуть который, понадобился бы подъемный кран. Все как в сказке. Я почти ожидаю увидеть говорящих мышей.

— Открыто, — говорю я. Я сижу на кровати и наношу мазь на пулевое ранение. Оно было слишком широким и неглубоким, чтобы накладывать швы. Ссадина не так страшна, как пуля, но все равно не доставляет удовольствия.

Габриэла заглядывает в комнату.

— Ты в порядке?

— Я даже не респектабелен. Заходи. — Она заходит внутрь, прислоняется к дверному косяку. Вздыхает и закрывает глаза.

— Аманда?

— Она наконец-то заснула, — говорит она. — Раньше она могла притвориться, что он никуда не уходил. Теперь она точно знает, и, черт возьми, она чувствует себя такой одинокой. Я не знаю, что для нее сделать.

— Послушай, — говорю я. — Будь рядом. Убедись, что она это знает. Прежде всего, наберись терпения. Поверь мне, когда проводишь много времени с покойниками, навидаешься горя. Она может немного сойти с ума.

Я пытаюсь наложить повязку на рану, но она все время сползает. Габриэла садится рядом со мной на кровать и берет у меня повязку. Она накладывает ее правильно и разглаживает пластырь.

— Сойти с ума? — спрашивает она.

— Выплескивает эмоции, действует импульсивно. Позволяет гневу и горю принимать решения за нее. Но в целом она неплохо справляется.

— Сошла с ума, — говорит она. — Как будто пытается воскресить мертвого некроманта, который превратился в бога.

— Вполне возможно. Это она, а ты как думаешь?

— Я никогда не была по эту сторону баррикад, — говорит она. — Я хочу помочь. И я хочу, чтобы она справилась с этим. Я знаю, что она не может, и знаю, что это эгоистично, но я так думаю. — Она долго молчит. — В какой момент ты перестал считать людей, которых убил?

Я не думал об этом много лет, но воспоминания всплывают так ясно, будто это было вчера.

— Не помню точную дату, но это было зимой. В Южной Дакоте. Шел снег, и было чертовски холодно. Я был с Дэнни. Мы охотились на вендиго. Оно забралось в один из временных нефтяных городков, где жили рабочие и их семьи, обслуживавшие буровые установки и трубопроводы.

Каждые несколько ночей оно забирало кого-то из них. Когда оно утащило чьего-то ребенка, позвали охотников. Большинство из них так и не вернулись. Дэнни позвали, и я поехал с ним.

— Разве вендиго не охотятся с помощью какого-то ментального контроля? — спрашивает Габриэла.

— Да, грубо. Это как очень громкое внушение. Его легко игнорировать, если знаешь, что чувствуешь. В противном случае оно может заставить людей совершать импульсивные поступки, на которые они бы не пошли. Вендиго заманивает свою жертву. Оказывается, оно может убедить целый город в том, что ты чудовище, которое нужно убить.

— О нет.

— Да. Они последовали за нами с Дэнни к одной из нефтяных вышек. Думаю, их было несколько сотен. Дэнни заложил взрывчатку на вышке, а я заманил их туда. Когда они подошли достаточно близко, я нажал на детонатор и перебежал на другую сторону. Даже оттуда я чувствовал их смерть. Меня чуть не вырубило. Если бы это случилось, мне бы конец пришел, потому что я только что создал целую кучу новых призраков, и они уже были голодны. Понятия не имею, скольких я убил. Много. А ты?

— Не совсем так, — говорит она. — Город в Мексике. Под контролем картеля. Наполнен токсичной маскулинностью и тестостероном. Ты знаешь, о чем я. Мне было семнадцать, и я проезжала мимо. Пара парней решили, что хотят "поухаживать" за мной, когда я зашла перекусить.

— Должно быть, они удивились, когда ты им отказала, — говорю я.

— Так и было. Я спустила с них шкуру прямо на глазах у двадцати человек. Внезапно они закричали: "Бруха!", и бросились к дверям.

— С факелами и вилами?

— На самом деле с автоматами и гранатами. Они стояли между мной и выездом из города. Не знаю, кто остался в живых, когда я выбралась оттуда.

— И как ты себя чувствовала после этого?

— Злилась. Злилась, что они заставили меня это сделать. Они просто не останавливались. Не слушали меня. С тех пор мне так и не стало легче.