— В этом-то и была проблема. Эрик Картер до возвращения в Лос-Анджелес был простым парнем. Он мог бы сделать что-то подобное. Смерть Эрика Картера была камнем на шее Миктлантекутли. А воскресший Эрик Картер... я даже не знаю, кто я такой, черт возьми. Например, вот сейчас, когда я смотрю в окно. Мне нравится новый вид. И я подумал: а может, пожары не так уж и плохи. Как будто Миктлантекутли говорит со мной.

— Это он и есть? — спрашивает она.

— Нет, — отвечаю я. — Это все я. Списывать все свои проблемы на остатки божественной сущности, это отговорка. И все же вид прекрасный.

— И что же нам теперь делать? — спрашивает она. Руны на ее татуировке в виде ленты слабо мерцают, когда я провожу по ним пальцем.

— Скажем так, — говорю я. — Татуировки. Эта тебе идет. Цвет, рисунок. То, как она реагирует, когда я прикасаюсь к ней. Я мог бы делать это часами. Просто смотреть, как мерцают руны, чувствовать твою кожу под пальцами. А мои орлы? Они почти никогда так себя не ведут.

— О чем ты? — смеюсь я.

— Вот именно. Не думаю, что ты когда-нибудь это видела. Они двигаются. Все время. Когда они возбуждаются или злятся, то выскакивают и идут в атаку. Ты никогда не видела, как они это делают, потому что при тебе они так себя не ведут.

Она касается татуировки, а потом отдергивает палец.

— Черт возьми, они пошевелились. Они... смотрели на меня?

— Ты им, наверное, нравишься, — говорю я. — Они не пытались откусить тебе палец. Но я и так это знал. Я тебя люблю. Я хочу быть с тобой. Мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя после разлуки с Миктланом, но ты оказала мне услугу. Во многих отношениях.

— Мы не можем обещать друг другу многого, что мы не умрем или не пострадаем. Для меня это не является препятствием для заключения сделки. Но я пойму, если это касается тебя.

— Иногда мне кажется, что так и должно быть, — говорит она. — Не сейчас, но иногда.

— Я могу уехать из Лос-Анджелеса в любое время, когда захочу, — говорю я. — Ты не застрял, ты пустила здесь корни. Вы с Амандой обе. Это хорошо, что вы такие. У вас есть обязанности. Вы делаете хорошие вещи. Я всегда мог бы вернуться к тому, чем занимался много лет назад.

— С политической точки зрения это было бы проще, — говорит она. — Многие люди хотели бы, чтобы ты это сделал. Многие люди также хотели бы видеть тебя мертвым.

— Да пошли они все к черту.

— У меня есть идея получше, — говорит она. Она переворачивает меня на спину и садится верхом на мои бедра. Она наклоняется и целует меня. — Трахни меня вместо этого.

— Это значит, что у нас все хорошо?

— Спроси меня об этом утром.

Глава 20

— Как там дела? — Спрашиваю я, когда вижу, что Жанна входит в приемную приюта. Здесь беспорядок, но видали и похуже. Помещение похоже на банк, в котором всего один кассир. Письменный стол в одном конце комнаты за пуленепробиваемым стеклом с защитой от ударов, рядом с двойными дверями, вооруженный охранник в стороне.

Выглядит непритязательно. Здесь всего один охранник, верно? Да, даже не один. В этой комнате встроены всевозможные защитные устройства. Если Габриэла не хочет, чтобы вы проходили через эти двери, вы не пройдете через эти двери.

Большая часть ущерба, нанесенного людьми Рейчел, была поглощена заклинаниями и оберегами, защищающими здание. Помогает то, что он находится в конце пары длинных коридоров, заполненных магическими смертельными ловушками. На дверях есть подпалины, а на пуленепробиваемом стекле сколы, но это все. Правда, потребовалось некоторое время, чтобы соскрести обугленные кусочки мяса со стен коридора.

— Нехорошо, — говорит она. — Скажите мне, что вы, люди, верите в кофе.

Жанна выглядит неважно. Интересно, спала ли она вообще. Скорее всего, нет. Я бы хотел отвезти ее на пару недель в какой-нибудь домик и посоветовать ей потренироваться поднимать камни, как Йода. Может быть, если мы переживем все это дерьмо.

— Я больше верю в виски, но, конечно, — говорю я. — Здесь есть комната отдыха с кофемашиной для приготовления эспрессо и всем прочим. Пойдем, я покажу тебе.

— Мне все равно, в какой форме это будет приготовлено, мне просто нужен кофеин.

— О, не говорите такого дерьма магам. Никто не экспериментирует с наркотиками больше, чем мы. Кто-нибудь из нас может подхватить это, и вы неделю не сможете спать.

— Я когда-нибудь к этому привыкну?

— Нет, — отвечаю я. — Особенно учитывая, с какими людьми ты сейчас работаешь. Летиция, как член команды по уборке, сталкивается с большим количеством странного дерьма, чем кто-либо из моих знакомых. И это о многом говорит, учитывая всех, кого я знаю.

Приют впечатляет, но больше всего меня впечатляет комната отдыха для сотрудников. Она огромная. На самом деле это скорее кафетерий для сотрудников. Когда приют полностью укомплектован, он никогда не бывает пустым.

Одно дело иметь здание. Совсем другое, управлять им. Для этого нужны деньги, процессы, люди. Я никогда не вникал в то, как Габриэла финансирует это заведение. Я знаю кое-что из этого, но думаю, что это только верхушка айсберга. Что бы это ни было, она чертовски гениальна в этом.

— Боже мой, — говорит Жанна. — Черт. Ребята, вы принимаете дебетовые карты? У меня нет с собой наличных.