— Ты не сделал ничего плохого, хорошо? Ты ведешь себя совершенно нормально. Я просто… в последнее время испытываю стресс из-за того, что Гвен ушла, а Эми заняла ее место.

— Многое изменилось, — осторожно соглашается он. — Но то, как ты изменилась по отношению ко мне, произошло гораздо позже.

Черт.

— Мне бы действительно не хотелось говорить об этом. Просто спиши это на очередную человеческую чушь и покончи с этим, ладно?

— Хорошо. — Лиам кивает. — Я не буду настаивать. Пока что.

Что нам нужно, так это сменить тему. Я смотрю на помидоры, к которым он стоит слишком близко, и касаюсь кончиком пальца его руки, мягко отводя его на шаг в сторону.

— Если ты уничтожишь это растение, Дженни получит твою голову на ужин.

Он делает паузу.

— Это… шутка, да? — в его тоне гораздо больше уверенности, чем в словах. — Голова — худшая часть, которую можно съесть. В окорочках самое вкусное мясо.

Я фыркаю от удовольствия.

— Чувак, как же тебе удавалось так долго оставаться незамеченным?

— Ведя себя тихо и ненавязчиво. — Смешок Лиама наполняет темноту вокруг меня, и по моей коже пробегают новые мурашки. — Но теперь, когда ты знаешь мои секреты, я могу говорить.

Забавно — тихий и ненавязчивый — это две вещи, которые я могла бы подумать о Лиаме месяц назад, но теперь, когда я узнала его немного больше? Кажется, что они совершенно не подходят ему.

— Ты не такой тихий и ненавязчивый рядом со мной.

— Я не хочу быть таким рядом с тобой, — бормочет он.

Мое тело охватывает жар, и я остро осознаю, насколько мы здесь одини. Как близко мы стоим. Любой, кто увидит нас, поймет это превратно.

Над территорией взвывает сигнализация на батарейках, возвращая меня в чувство. Нельзя, чтобы меня застали здесь с Лиамом, как бы он ни отвлекал.

— Очевидно, что Бенни здесь нет, — говорю я и проталкиваюсь мимо него. — Спасибо за помощь, но мне лучше вернуться к остальным. Приближается атака дракона. — Я указываю в воздух и выскакиваю за дверь, прежде чем он успевает ответить.

Глава 3

ЛИАМ

Прошло семь лет с тех пор, как я принимал боевую форму, с тех пор, как я стал считать себя настоящим дракони. Все это время я делал все возможное, чтобы слиться с человеческим населением этого мира, казаться похожим на них. До сегодняшнего дня я никогда не хотел быть одним из них.

Прямо сейчас, когда я смотрю, как Андреа уходит, я бы все отдал, чтобы остаться человеком.

Если бы я был человеком, ее пьянящий аромат не сводил бы меня с ума от вожделения. Было бы не так сложно вести с ней беседу, задаваясь вопросом, не упускаю ли я какие-то тонкие намеки. Если бы я был человеком, ее близость не сводила бы меня с ума.

Но я дракон, и не важно, что я изо всех сил стараюсь казаться человеком. Хорошо, что она ушла, потому что каждое мгновение, проведенное рядом, она испытывает мою силу воли. Разумнее всего было бы держаться подальше, но, похоже, я не могу. Это не потому, что это маленькая крепость. Это потому, что я не могу заставить себя спрятаться, даже когда придумываю любой предлог, чтобы просто побыть в ее присутствии, вдохнуть ее запах или полюбоваться блеском ее светлых волос. Она вся бледная, бледнее любой женщины-дракони, и к тому же стройнее их. Я никогда не думал, что это зрелище так сильно воспламенит меня, но один ее вид заставляет меня жаждать того, чего я не могу получить.

Она заставляет моего дракона трепетать.

И это опасно. Из тысяч моих людей, которые прошли через Разлом, когда завеса между нашими мирами распахнулась, я единственный, кто не сошел с ума окончательно. Я знаю, что моя хватка за реальность объясняется тем, что я не был в боевой форме. Есть какая-то связь между этим и ментальными связями, которые используют наши люди, и я на всякий случай отключил себя и от того, и от другого. Хотя я и так жив лишь наполовину, и близость Андреа заставляет меня все больше и больше осознавать это.

Снова звучит сирена, и вслед за ней раздается низкий рев приближающегося дракона. Я привык к тому, как люди реагируют на нападения, но мне все еще больно осознавать, что один из моих людей где-то там, полностью погруженный в свои мысли. Я хочу помочь, но не могу. Если я перейду в боевую форму, я буду так же растерян, как и они. В двуногой форме я так же уязвим и беспомощен, как и любой человек. Так что мне остается только сидеть и ничего не делать, пока самка дракона яростно вопит над головой и изрыгает пламя на здание.

Я сажусь среди растений, за которыми эти люди так тщательно ухаживают, и закрываю глаза. Откуда-то сверху доносится запах дыма, чешуи дракона и обуглившегося угля, и от этого на меня накатывает волна тоски по дому. Запахи напоминают мне о доме, о унылом песчаном пейзаже и красных скалах. О свежепойманной ящерице, кровь которой обжигает язык. О самках, готовящихся к спариванию, в их глазах — вызов.