Я иду в столовую следом за женой Луз, Мишель. Я рассеянно улыбаюсь ей и осматриваю столовую в поисках своего брата. Защитные металлические решетки на окнах подняты, чтобы впустить утренний солнечный свет и легкий ветерок, а на каждом столе стоит по сальной свече, чтобы было немного светлее, и их слабый травяной аромат почти перебивает запах дыма, яиц и кукурузных лепешек. Я встаю в очередь, как и все остальные, в ожидании своей порции. Забавно, но есть что-то успокаивающее в жизни в старой школе. Я была всего лишь подростком, когда разразился Раскол, так что возвращение в школу ощущается как возвращение домой. Я не возражаю против подносов с обедом и колокольчиков, потому что это добавляет немного упорядоченности в мир, которому этого катастрофически не хватает. На самом деле, это даже мило. Каждый вносит свой вклад, и если в столовой готовят не на плите, а на кострище, никто не жалуется. Все мы помним, каково это — когда нечего есть.

Я замечаю, что Эмбер бормочет тихие извинения с каждой порцией яиц, которые она накладывает, а когда я протягиваю свой поднос, она кладет мне маленькую ложечку яиц и морщится.

— Курицы сейчас не очень-то много несут, — тихо произносит она. — Эми говорит, что найдет для нас еще еды и что все под контролем. А пока мы будем тянуть время. — И она кладет мне на тарелку кукурузные лепешки.

Я протягиваю ей яичницу, показывая, что она должна забрать ее обратно.

— Отдай мою яичницу дедушке Стиву, или Бенни, когда он появится, или Мелиссе. Или кому-нибудь еще. — Я беру кукурузные лепешки и ставлю свой поднос в стопку грязных, выходя из очереди, пока Эмбер ложкой выкладывает яйца следующему человеку в очереди. — Ты не видела моего брата?

— Нет. Ты спрашивала Эми? — Она оглядывается на меня, а затем переходит к разговору со следующим человеком в очереди. — Курицы сейчас не очень-то много несут. Эми этим занимается. Скоро у нас будет больше еды.

Шарлин просто кивает с облегчением на лице и берет свой поднос без единого слова недовольства.

Я запихиваю в рот кукурузную лепешку и направляюсь к выходу из кафетерия, ненавидя себя за то, что меня раздражает тот факт, что все заискивают перед Эми. Она новый лидер Форта-Шривпорт, и она действительно милая и полна решимости решить все наши проблемы, и она связана с одним из драконов, и они могут защитить нас. Я не сомневаюсь, что Раст, ее супруг, найдет для нас больше еды — он может летать и охотиться на скот, или открывать для нас новые места для выращивания урожая, или даже рыться в отбросах.

Но моя лучшая подруга Гвен была лидером в течение последних двух лет, и я по-прежнему предана ей. Мне не нравится, что все так радуются приезду Эми и Раста, потому что кажется, будто они говорят, что Гвен делала что-то не так. Я ненавижу это. Я знаю, как усердно Гвен работала, чтобы удержать это место на плаву. Я знаю, сколько раз Гвен приходилось голодать, чтобы другие не умерли с голоду. Я знаю, сколько ночей Гвен переживала и плакала из-за того, что ей приходится быть лидером.

Люди просто придурки. Не то чтобы Эми не была милашкой, но меня бесит, что, признавая ее лидерство, я почему-то чувствую себя так, словно предаю Гвен. И Гвен даже нет здесь — она оставила нас, чтобы провести время в форте Даллас с Вааном и стать связующим звеном между тем фортом и этим.

Я чувствую себя немного преданной из-за этого. Меня бросили. Все, что у меня осталось, — это Бенни, и этот маленький засранец ворует мои носки, чтобы кончить в них, и больше со мной не разговаривает.

Я останавливаюсь у доски, пока Шонда стирает вчерашнее сообщение: «Завтра день стирки!! Принесите свою одежду в комнату 103 и убедитесь, что на вашей сумке есть ярлык!» — и начинает писать новое жирными красными буквами. — «ДЕНЬ НАПАДЕНИЯ ДРАКОНА. ОСТАВАЙТЕСЬ ДОМА».

— Черт. Это сегодня? — Я прикусываю губу, останавливаясь, чтобы поговорить с ней.

Она постукивает по старому ежедневнику, даты в уголках которого вычеркнуты и обновлены вручную, поскольку принтеры остались в прошлом.

— Ага. Стирка подождет, пока они не закончат.

— А как же Эми и Раст? — Не могу удержаться, чтобы не спросить. — Почему они не могут избавиться от этих чертовых вещей?

Шонда качает головой и ставит точку под словом «дома».

— Мы уже поговорили с Эми. Перед завтраком мы собрали растения в спортзале, и они с Растом отправились на охоту. Она считает, что еда важнее, чем отражение нападения, пока все находятся внутри и под карантином. — Она пожимает плечами. — Она права. Пока во дворе никого нет, нас никто не побеспокоит.

Я рассеянно грызу ноготь.

— Наверное. Ты видела Бенни?

Она закатывает глаза.

— Нет. И не могу сказать, что не рада.

Это справедливо. Бенни — тот еще говнюк.

— Спасибо, Шон. — Я выхожу из кафетерия и останавливаюсь, размышляя. В спортзал? Стал бы Бенни прятаться среди грядок с растениями, прятаться в наших помидорных кустах и грядках с капустой? Нет. Когда кто-нибудь заставлял его пропалывать грядки, он исчезал оттуда в мгновение ока. В свои четырнадцать лет единственное, в чем Бенни преуспевает на данный момент, — это в том, что он избегает работы.

И, очевидно, делает это в моих носках.