Я глажу ее волосы и борюсь с желанием зарыться в них лицом и вдохнуть ее аромат. Ей нужно утешение, а не вожделение.

— Он боялся того, что ты скажешь, — думаю я. — Твоему брату не нравится, когда ему указывают, что делать. — В этом он похож на нее.

— Вот маленький засранец, — рыдает она. — Его же убьют.

— Бенни умный, — успокаиваю я ее. — Он не наделает глупостей. Он знает, как о себе позаботиться.

Она на мгновение замолкает, и я задумываюсь, не сказал ли я что-нибудь не то. Иногда трудно понять, что происходит с людьми, но я думал, что знаю ее лучше. Ее плечи сотрясаются от слез, и она цепляется за меня, когда на нее накатывает новый поток слез.

— Почему все меня бросают?

Это ранит меня. Ее печаль разрывает мне душу, и я знаю, что какой бы мучительной ни становилась моя потребность в ней, я не оставлю ее. Никогда.

Я нужен Андреа.

— Я здесь, — говорю я ей, поглаживая ее косу и прижимая к себе, обнимая за плечи. Я прижимаюсь губами к ее гладкому человеческому лбу, полный решимости удерживать ее так долго, как ей нужно. В воздухе витает еще один аромат, и я смотрю поверх ее головы и вижу, как одна из женщин прогуливается с корзинкой на бедре. Она бросает на нас взгляд, а затем быстро уходит. Что-то подсказывает мне, что Андреа это не понравится — она не любит, когда другие видят, как у нее текут слезы из глаз. — Все, что тебе нужно, — шепчу я, крепко прижимая ее к себе. — Я здесь.

Глава 4

ЭНДИ

Подумать только, я хотела убить Бенни за то, что он украл мои носки сегодня утром. Прямо сейчас я бы отдала все на свете, чтобы увидеть его лицо по ту сторону забора. У него в руках может быть целый грузовик носков с хрустящей корочкой, и мне будет все равно. Я просто хочу, чтобы мой брат вернулся. Я хочу видеть его долговязое тело, его немного длинноватые рыжеватые волосы и щербатый зуб, который сверкает, когда он улыбается.

Хотя, возможно, я больше никогда его не увижу, потому что он убежал из дома.

Я еще немного всхлипываю, уткнувшись в футболку Лиама, поддаваясь приступу жалости, а затем провожу рукой по своему сопливому носу и отстраняюсь, пока он не испачкался соплями. Я не из тех, кто любит плаксивость, а он самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо видела. Конечно, я бы вела себя грубо и отвратительно в его присутствии.

— Извини, — бормочу я, пытаясь взять себя в руки.

К моему удивлению, его глаза практически черные, а золото в них отливает глубоким темным оттенком.

— Мне не нравится видеть тебя расстроенной, Андреа. — На мгновение он перестает быть похожим на небрежного Лиама. Он выглядит гораздо более… опасным.

На мгновение он становится похож на Раста — полностью, без остатка на дракона. Не человек.

Это заставляет меня чувствовать себя… странно. Интересно, насколько Лиам, которого я вижу, настоящий, а насколько притворяющийся.

Взволнованная, я отстраняюсь, радуясь, что уже почти стемнело и на этом конце территории никого не будет. Последнее, что мне нужно, — это чтобы кто-нибудь увидел, как я рыдаю на мускулистой груди Лиама, и тогда точно пойдут слухи.

— Ладно, подумай, Энди, — бормочу я себе под нос, вытирая лицо трясущимися руками. — Куда бы пошел Бенни? Где четырнадцатилетний мальчик хочет быть больше, чем здесь?

— С другими мужчинами, — внезапно произносит Лиам.

— Что? — Я рассеянно провожу рукой по своей косе. — Какие еще мужчины?

Он пожимает плечами, и от этого легкого движения он снова становится почти похожим на человека, настолько, что я задаюсь вопросом, не показалось ли мне, что он на мгновение стал таким диким.

— Когда я был мальчиком его возраста, я убежал из родительского гнезда, чтобы присоединиться к лагерю воинов. Я хотел научиться драться, чтобы лучше обеспечивать свою семью, по крайней мере, так я говорил. Правда заключалась в том, что мой отец умер, и я жаждал быть рядом с другими мужчинами, а не с матерью и сестрами. Могло ли с ним быть то же самое?

Я думаю, теребя свою косу, и начинаю расхаживать по комнате. Я пытаюсь думать, как Бенни, пытаюсь вспомнить все обрывки разговоров, которые у меня были с братом за последнее время. Мы ссорились, но в последнее время мы с Бенни только и делаем, что препираемся, и я чувствую комок раскаяния в горле при этой мысли. Бенни хотел переехать в свою комнату, потому что, по его словам, маленький Лукас был совсем маленьким и ему нужна была светящаяся в темноте игрушка, чтобы обнимать его по ночам. Он сказал, что другие дети писались ему в постель, а он был слишком взрослым, чтобы быть с ними. Я сказала ему «нет», потому что, поскольку он единственный подросток в нашем маленьком форте, для него пока нет подходящего места. Нам пришлось бы оборудовать для него совершенно новую комнату, и, учитывая, что все женщины должны жить в одной комнате, это было бы неправильно. Мы поссорились из-за этого.