Но я ненавижу это. О боже, я так сильно это ненавижу. Больше всего на свете я хочу, чтобы Лиам смеялся и улыбался мне. Я хочу, чтобы он целовал меня и прикасался ко мне так, словно не может удержаться. Я не знаю, смогу ли я справиться с этим, как с нашим «будущим», с тем, что он отдаляется, а я терплю это.

На мгновение я начинаю ненавидеть то, что мы сами с собой сделали. Я не могу сопротивляться ему так же, как не могу сопротивляться, если кто-то запустит в меня тарелкой с печеньем. Я люблю его, и я так волнуюсь и боюсь того, что ждет нас в будущем. Конечно же, в какой-то момент у нас будет перерыв, верно? Конечно же, у нас может быть то, что есть у Эми и Раста? Или Гвен и Ваана?

— Вот, — говорит Гейб, подталкивая меня локтем и предлагая кусок мяса. — Это вяленое мясо. Я сам его коптил.

Пахнет изумительно, у меня слюнки текут, но я качаю головой.

— Ешь. У меня свое. — Не то чтобы я не хотела есть, но я думаю о Лиаме и его почти дикой реакции на то, что я улыбаюсь или смеюсь с Гейбом. Как он поведет себя, если Гейб накормит меня? Это плохая идея для всех. Я заканчиваю разворачивать кукурузные лепешки, счищаю с них плесень и откусываю кусочек.

Вкуснятина.

Вместо этого он делится мясом со Скутером, пес виляет хвостом и облизывает пальцы Гейба. Я понимаю.

Закончив есть, мы наполняем бурдюки водой из старой канавы. Это чертовски ужасно, но это вода, так что я заставляю себя пить ее маленькими глотками, пока мы идем. Мы продолжаем путь к Нью-Форту, и я мысленно задаюсь вопросом, на что это будет похоже. Чисто и тихо, как в Форте-Шривпорт? Маленький и скрытый, как Форт-Джастис?

Я понимаю, что мы уже близко, когда Лиам ускоряет шаг и бежит впереди. Мгновение я наблюдаю за ним, мое сердце бешено колотится, а потом замечаю, что он прикрывает рот футболкой и держит ее так, словно хочет отфильтровать воздух. Я подбегаю к нему и касаюсь его руки.

— Ты в порядке?

Он слегка встряхивает головой, словно пытаясь прийти в себя, а затем отходит от меня.

— Вонь. Это просто… немного чересчур.

Вонь?

— Что это за запах?

Лиам издает сдавленный звук.

— Ты увидишь. — Он отстраняется и снова подается вперед.

Я ненавижу это. Я правда. Я следую за ним на несколько шагов, давая ему отойти, но я хочу быть рядом с ним. Это кошмар.

Мы проходим еще несколько кварталов, и тогда становится очевидно, что вызывает у него тошноту. Я знаю, что у него очень чувствительное обоняние, поэтому могу только представить, как это ужасно для него.

Очевидно, что впереди находится торговый центр Нью-Форт. В этом есть смысл — много товаров, внутри достаточно места, чтобы вместить кучу людей, и не так много зелени снаружи, которая может сгореть и вызвать проблемы. Они соорудили подобие баррикады из машин и старого ограждения, которое тянется перед парковкой, отделяя их от любого, кто мог бы забрести сюда. Опять же, разумно.

Что неразумно, так это мусор.

Он повсюду. В форте всегда проблема с мусором. Даже в конце дня мусор остается, и ни один дружелюбный грузовик больше не приезжает, чтобы его вывезти. В Талсе с этим была проблема, и там было грязно, потому что никто не заботился об этом. В Форт-Шривпорте с этим лучше. То, что нельзя использовать повторно, разбирается, а то, что нельзя сжечь, мы пару раз в месяц вывозим в безопасное место, расположенное в нескольких часах езды. Вы не можете держать мусор рядом с вашим домом, потому что он привлекает вредителей, хищников и крыс.

Однако никто в Нью-Форте не получил памятки на этот счет. Мусор валяется повсюду, и очевидно, что они просто складывают его в пакеты и выбрасывают за барьер. Густая вонь гниющих продуктов обрушивается на меня, как стена, как только форт появляется в поле зрения, и я давлюсь, зажимая рукой нос.

— Господи Иисусе.

— Дыши ртом, — говорит Лиам сдавленным голосом. — Это помогает… немного.

— Лучше бы мне вообще не приходилось дышать, — говорю я ему, но делаю, как он говорит. Это немного приглушает запах, но теперь я чувствую, что ощущаю его вкус. Я в ужасе от гор мусора, которые громоздятся вдоль стены. Повсюду разбитые бутылки и банки, трупы животных, кучи оберток, старые подгузники и просто… беспорядок. Это нелепо. И, как и следовало ожидать при таком бедствии, здесь водятся крысы. Они повсюду, груды практически перемещаются из-за их огромного количества. К тому же они смелые, шныряют повсюду средь бела дня. Скутер, виляя хвостом, гонится за одной из них, но Гейб зовет его обратно.

— Ты же не хочешь, чтобы это попало тебе в рот, приятель, — говорит он собаке.

Скутер просто радостно лает и прыгает вокруг Гейба. Определенно, не самый сообразительный пес, благослови его Господь. Я думаю, вполне логично, он один из выживших — просто слишком тупой, чтобы понять, что такое апокалипсис. Остальные собаки, которые все еще живы, вероятно, слишком боятся людей, чтобы находиться рядом с нами.

— Где вход? — Я задыхаюсь, мои глаза слезятся от вони.

Гейб показывает пальцем.

— Сюда. — Кажется, запах его не удивляет, хотя нос у него постоянно подергивается.