Но я думаю, что… Я думаю, что прошлой ночью он чуть не потерял контроль над собой. Я не думаю, что он был таким контролирующим, каким себя считал, и это вывело его из себя. Я не идиотка. Я знаю, что именно поэтому он так отдаляется от меня. Вот почему он остановился на середине толчка и вышел из комнаты.

Я не глупая. Но это причиняет мне глубокую душевную боль, потому что я знаю, что то, чего я хочу от него, невозможно. Он потеряет все, что в нем есть, если уступит своей потребности, и ясно, что он предпочел бы быть человеком, а не дракони. Я даже не могу винить его за это. Как я могу? Я видела, какие дракони сумасшедшие. Даже Раст и Ваан иногда не совсем в себе. Как я могу попросить его отказаться от своего разума в обмен на отношения со мной?

Я не могу.

К сожалению, нам придется остаться просто друзьями. Я не могу просить его о большем, и эта мысль как нож в сердце. Это острая боль в груди, которую я терпела весь день, и такое чувство, что на мои плечи свалился свинцовый груз. Я просто… устала.

Очень, очень устала. Я чувствую, что этот мир наконец-то победил меня. Ты победил, апокалипсис. Я сдаюсь.

— Я не люблю осуждать, — начинает Гейб, прерывая мои размышления.

О боже, вот оно что.

— Но? — подсказываю я, зная, что здесь наверняка есть «но».

— Но я не понимаю, как ты можешь быть с ним. — Он качает головой. — Драконы — убийцы. Монстры. Они разрушили наш мир. Они едят людей и разрывают их на части. Они убили миллиарды, Энди. И ты встречаешься с одним из них?

Как будто у меня в голове раньше не возникал этот аргумент? Но от него на удивление легко отмахнуться.

— Люди убивают людей постоянно, но мы не считаем, что каждый человек — убийца. Лиам хороший парень. Он никому не причинил вреда. Он не такой сумасшедший, как другие.

— Значит, они сумасшедшие? Или просто дикие, необузданные и им нравятся вкус людей?

— Они сумасшедшие, — отвечаю я. — В этом мире есть что-то, что сводит их с ума. Это как-то связано с их психическим общением. Лиам отключил эту часть своего мозга. Только так он не сошел с ума, как другие. Вот почему он в безопасности.

Гейб только качает головой, наблюдая, как Лиам уходит. Я жду, что он разозлит меня еще больше, скажет что-нибудь о том, что мне нужен хороший человеческий член, а не драконий. Что мне было бы лучше с ним, а не с Лиамом. Но он этого не делает.

— Я никогда не думал, что они могут быть людьми, — признается он. — Они все могут это сделать?

— Насколько я знаю. — Он не первый, кого я встречаю, кто может переходить из одной формы в другую. Он третий. Но какая разница. Я бы предпочла поставить Гейба на его место, чем спорить о семантике.

— Я не знал, — повторяет он, и его слова звучат скорее задумчиво, чем сердито, как будто он пытается сложить в уме какую-то головоломку.

— Да, ну, я думаю, ты многого не знаешь, — говорю я прямо, пытаясь затеять ссору. У меня выдался дерьмовый день, и я бы с удовольствием выместила его на ком-нибудь другом.

Но Гейб только смотрит на меня и улыбается.

— Думаю, что нет. Каждый день узнаешь что-то новое.

Трудно ненавидеть этого парня, когда он ведет себя так разумно. Я слегка улыбаюсь ему, хотя в душе мне это не нравится.

— Итак… когда драконы принимают человеческий облик, это значит, что они больше не сумасшедшие?

— Я… не знаю наверняка. Те, кого я встречала в человеческом обличье, все еще казались немного дикими, но по большей части они были вполне человечными. Лиам — самый человечный из всех, кого я встречала. — И самый красивый. И самый забавный. И самый умный. И очень вдумчивый.

Но я пристрастна.

— Возможно, это как-то связано, — соглашается Гейб. — Итак, вместо того, чтобы сражаться с драконами, почему бы нам не попытаться выяснить, как заставить их сменить форму? Проблема решена.

У меня нет ответа на этот вопрос. Я никогда не думала… И, конечно, это кажется таким простым. Почему бы нам не сделать что-нибудь в этом роде?

— Но они же сумасшедшие. Попробуй заставить сумасшедшего, упрямого, склонного к насилию человека делать то, что ты хочешь.

— Думаю, нам просто нужно сделать изменение достаточно привлекательным, — говорит он мне с ухмылкой.

Я закатываю глаза. Этот мужчина думает, будто у него есть ответы на все вопросы.

— Удачи.

Мы ненадолго прерываем наше путешествие, чтобы пообедать. Мои кукурузные лепешки зачерствели и на них появился привкус плесени, но я все равно достаю одну и предлагаю Лиаму. Он не ел уже несколько дней, и это меня беспокоит. Я не знаю, как часто ему приходится есть, но, конечно, это ненормально.

Он качает головой и уходит от нас с Гейбом.

— Я не голоден. Съешь это сама.

Я смотрю ему вслед, прикусывая губу, пока он идет вперед, время от времени касаясь земли, словно чтобы удостовериться в запахах. Он весь день держался отстраненно, и часть меня понимает, что это разумно, особенно после прошлой ночи.