Однако Андреа не ошибается. Крысы действительно повсюду. Они выскакивают из-под мусора и переходят дорогу впереди нас, выглядывают из ливневых стоков, а вонь от них просто невыносимая. Они не чистоплотные создания, эти крысы, и я понимаю, почему она приходит в ужас при мысли о том, что я могу съесть одну из них.

Я бросаю взгляд на свою спутницу и замечаю, что она снова как-то странно ходит. Время от времени она переступает с ноги на ногу, пытаясь скрыть это от меня, но я замечаю, как она спотыкается и ковыряется в земле, когда думает, что я не смотрю.

Поэтому я останавливаюсь у дерева, которое выросло рядом со старым красным знаком с человеческими словами на нем.

— Мы сделаем здесь небольшой перерыв.

— Я могу продолжать, — говорит она, защищаясь. Она качает головой и подается вперед, словно желая доказать, что я не прав.

— Андреа, — предупреждающе окликаю я. — Я останавливаюсь здесь. — Когда она оборачивается и бросает на меня обиженный взгляд, я добавляю: — Всего на несколько минут.

Ее челюсть сжимается, а затем она поворачивается в мою сторону. Она садится на край тротуара рядом со мной, не глядя в мою сторону. Мне нравится ее упрямство, но не тогда, когда ей больно.

— Тебя беспокоят ноги? — я спрашиваю.

Она качает головой, по-прежнему игнорируя меня.

— Может, мне снять с тебя ботинки и самому осмотреть твои ноги? — Я продолжаю поддразнивать ее, но она бросает на меня такой взгляд, что я понимаю, что задел за живое. Я смеюсь. — Тогда это мой ответ. Андреа, если ты сломаешь ноги, мне придется нести тебя на руках. Если придется, мы будем делать перерывы. Мы…

— Каждый уходящий час — это еще один час, на который Бенни опережает нас. — Ее тихий голос заставляет меня остановиться. — Мне все равно, будет у меня два волдыря или двадцать, но мне нужно найти своего брата. Я могу продолжать идти.

Я поднимаюсь на ноги, потому что, несмотря на ее упрямство, я понимаю ее.

— Тогда мы продолжим идти. — Я протягиваю ей руку.

Она берет ее, и я удивляюсь приливу вожделения, который захлестывает меня от одного прикосновения ее прохладных пальцев. Она бросает в мою сторону улыбку, и мне приходится собрать все свои силы, чтобы не схватить ее за волосы и не притянуть к себе. Я стою неподвижно, пока она снова не проходит мимо, а затем следую за ней на несколько шагов.

Кажется, с каждым днем моя реакция на нее становится все сильнее. Это… нехорошо для моих ментальных стен. В какой момент Андреа разрушит их полностью?

Глава 11

ЛИАМ

Во второй половине дня возникают новые проблемы.

Над головой сгущаются грозовые тучи, меняя запахи в воздухе и делая мир вокруг нас влажным и душным. Андреа бросает несколько тревожных взглядов на темные тучи.

— Я действительно не хочу, чтобы дождь нам помешал.

Меня не волнует дождь. Я просто беспокоюсь, что он уничтожит все следы и без того слабого запаха Бенни. Но я не говорю этого вслух, потому что не хочу волновать Андреа. Я пообещал вернуть ее брата, и я это сделаю.

Когда ветер меняется, он приносит с собой новые запахи, и один из них — запах далекого дракона. Если он приблизится, могут возникнуть проблемы, и я говорю об этом Андреа.

— Тогда мы будем идти так долго, как сможем. — Она выглядит обеспокоенной, но в то же время практичной. Боль в ногах она, возможно, и смогла бы проигнорировать, но не дракона в небе.

Итак, мы продолжаем путь, и тут на нас начинает накрапывать дождь. Я перестаю искать следы Бенни и начинаю искать укрытие поблизости, когда над головой сверкает молния.

— Укрытие, — говорю я ей. — Выбери какое-нибудь. — Я указываю на разрушенные здания вокруг нас, но ни одно из них не кажется мне особенно подходящим местом для отдыха.

Она тут же указывает на одно из них с большой золотой вывеской.

— «Арки», конечно. В детстве я любила там обедать.

Мы направляемся к зданию, и я замечаю, что там есть большая, с окнами, площадка с разноцветными пластиковыми горками и ямой, полной шариков, которая также завалена листьями и мусором. Андреа, однако, не обращает на это внимания, направляясь внутрь, где к полу прикреплены столы, а напротив них — стойка. Это место выглядит не слишком гостеприимно — большинство стеклянных витрин в здании разбиты вдребезги, — но там будет достаточно сухо.

Андреа подходит к одному из столиков и садится на стул, вздыхая.

— Боже, это навевает воспоминания. Я помню, как Бенни смеялся, когда я водила его кататься с горки. И он всегда выбирал детское блюдо с наггетсами. Я тоже ела такое, чтобы у него было две игрушки. — Она проводит пальцем по пыли на столе, когда я подхожу к ней. — Я действительно скучаю по тем временам. Все было так просто, и еда была такой вкусной.

Моя рука дергается. Я хочу дотронуться до ее плеча, погладить прядь волос, вьющуюся по спине, но не решаюсь. Прикоснуться к ней — значит уступить своему желанию, и мне приходится бороться с этим.