Возможно, я никогда больше не смогу общаться со своими людьми. Возможно, я никогда не почувствую, как теплые мысли других людей касаются моих мыслей. Возможно, я никогда не испытаю простого удовольствия от осознания того, что рядом есть такие же, как я, испытывая постоянное чувство «принадлежности», которое дают нам наши общие связи.

У меня тоже никогда не будет пары.

То, что произошло между мной и Андреа… этого не должно быть. Я не могу предъявить на нее права. Я не могу быть достаточно человечным, чтобы быть ее мужчиной, и я слишком дракони, чтобы это сработало. Если она прикоснется ко мне, я боюсь, что потеряю контроль. Что все тщательно выстроенные мной ментальные щиты рухнут, и я нападу на нее с желанием заявить на нее свои права.

Хуже того, что я забудусь и изолью в нее свое семя, причинив ей боль. Температура моего тела намного выше, чем у нее, и ее кожа кажется прохладной по сравнению с моей. Я знаю, что мое семя вскипело бы в ней и сожгло бы ее изнутри.

— Лиам, — выдыхает она, и я хочу сказать ей, что это не мое настоящее имя. Что я Аталим, воин-дракони. Я не Лиам, который притворяется человеком и не может быть целостным.

Но… это то, кем я являюсь сейчас. Поэтому я ничего не говорю.

Но если бы я мог выбирать… если бы я мог назвать женщину своей парой и не потерять рассудок?

Андреа была бы моей.

В ту ночь сон не шел ко мне. Во всяком случае, мне нужно спать меньше, чем большинству людей, но даже когда я ложусь на странное шелестящее спальное место и прижимаю к себе ее маленькую фигурку, я не могу расслабиться. Мои чувства дракони медленно пробуждаются к жизни, и это меня беспокоит. Я знаю, что чувства, переполняющие мой разум, свойственны мужчине-дракони, который ищет потенциальную пару, потому что желание защитить Андреа, пока она спит, непреодолимо.

Было бы так легко сдаться. Перевернуть ее и завладеть ее прелестной бледной шейкой. Вонзить в нее свои клыки, открыть свой разум и отдать ей свой огонь… и надеяться, что я не перегрызу ей горло. Я не знаю, то ли мои чувства к Андреа — собственнические, покровительственные, одержимые — вызваны тем, что она действительно моя пара, то ли это просто человеческая реакция, потому что я с каждым днем все больше отдаляюсь от своей половины дракони.

Это беспокоит меня и только усугубляет причины, по которым я не могу уснуть.

Довольно скоро наступает утро, и я на время оставляю Андреа, потому что знаю, что она любит уединение, чтобы справить нужду и умыться. Когда она смотрит на меня, ее щеки ярко краснеют от смущения, но она улыбается, и от одного взгляда на нее у меня внутри все поет. За семь долгих лет я никогда не испытывал такой радости. Возможно, даже дольше.

Я ненавижу то, что между нами не может быть ничего большего. Возможно, для нее будет достаточно, если я буду ласкать ее влагалище своим языком, а не членом, и если я доставлю ей удовольствие. Если она довольна этим, то и я буду доволен, решаю я.

Пока Андреа совершает свои утренние ритуалы, я выхожу на улицу и прохаживаюсь по зданию, вдыхая ароматы. Запах Бенни все еще стоит на месте, но с каждым днем он становится все слабее, и это меня беспокоит. Я обещал Андреа, что верну ей ее брата, но если мы потеряем его след, это может оказаться пустым обещанием.

Я не могу подвести ее. Я должен помнить о нашей цели, чтобы не отвлекаться, когда она рядом со мной, ее влагалище пахнет ее желанием, а глаза сияют, глядя на меня.

От одной мысли об этом у меня начинает болеть член, и я низко приседаю, закрываю глаза и сосредотачиваюсь на силе духа, который столько лет удерживал мой разум на замке.

Каждый дракони рождается с ментальной связью со своим народом. Это то, как мы общаемся с родителями, как мы признаем других людей на нашей территории и как мы говорим. Мы не используем губы и не лепечем, как люди. Мы позволяем нашему духу соприкасаться с нами и открывать наш разум на другом уровне.