— О, — снова тихо говорю я. Между нами повисает тишина. — Я не хочу, чтобы ты сходил с ума только из-за того, что мы целуемся, — решаюсь я. — Но я не буду врать, я буду очень разочарована, если мы больше не сможем прикасаться друг к другу. Мне нравилось быть с тобой. Если он честен, то, думаю, я тоже могу это сделать. Но я понимаю…

Он стонет. Мгновение спустя его большие руки обхватывают меня за талию, и он притягивает меня к себе. Лиам зарывается лицом мне в шею, и на мгновение мой пульс учащается, и я думаю, что он собирается укусить меня, как и обещал… но он только глубоко дышит.

На мгновение меня переполняет горечь. Конечно, я нашла парня, от которого схожу с ума, который относится ко мне с любовью и уважением и дает мне все, что я хочу… вот только мы не можем быть вместе. Может быть, мне просто не повезет и я не буду счастлива, как другие.

И в следующий момент я думаю… к черту все это.

— Лиам, — шепчу я, приподнимая его голову и лаская лицо руками. В темноте его глаза практически светятся, и я вижу, как они переливаются темно-золотым, более темным оттенком, чем должен быть, чтобы я была в безопасности. Но мне все равно. Это Лиам, и я знаю, что он не причинит мне вреда. — Тебе не обязательно воспринимать меня как свою пару, не так ли?

Он напрягается, отстраняясь.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, мы все еще можем прикасаться друг к другу. Доставлять друг другу удовольствие. Нам просто не обязательно делать этот последний шаг. Никаких укусов. Все остальное — почему нет?

— Андреа, — выдыхает он хриплым голосом. Жаль, что я не могу разглядеть его лицо в темноте, но я могу представить суровое выражение его красивых черт. — Нет…

— Тихо, — шепчу я и прикладываю палец к его губам. — Выслушай меня. — Я провожу пальцем по его подбородку, касаясь его скулы, лаская ее. — Мы можем целоваться. Мы можем прикасаться. Мы можем делать все, что тебе нравится, и если это для тебя слишком, мы можем остановиться. Мы просто сделаем все, что в наших силах. Если у нас не может быть всего, значит, у нас не может быть всего. Мы просто будем работать с тем, что в наших силах.

Он тяжело дышит, как будто даже этот разговор заводит его. Может быть, так оно и есть, потому что я сама начинаю возбуждаться.

— Мое семя слишком горячее, чтобы ты могла принять его в свое тело…

— Тогда ты не будешь кончать в меня. В этом нет ничего особенного.

Лиам напрягается.

— Это… ты не считаешь это оскорблением?

Это оскорбление для его народа?

— Нет. — Я наклоняюсь и запечатлеваю поцелуй на его губах, чувствуя себя немного смелее. — И у нас есть презервативы, чтобы создать хоть какой-то барьер. Или… я могла бы просто наблюдать, как ты трогаешь себя. Это было бы сексуально. — Я слегка ерзаю у него на коленях, потому что представляю, как он доводит себя до оргазма? О да, я бы смотрела на это весь день напролет.

Но он замолкает.

— Презервативы?

— Ага. Я взяла их в секс-шопе. Это оболочка, которую ты надеваешь на свой член, и она собирает всю сперму. Я слышала, что они притупляют ощущения, так что, может, это и к лучшему?

— Я не знаю. — Его руки сжимаются, и он крепче прижимает меня к себе. — Ты понимаешь, о чем просишь, Андреа? Возможно, мы играем с огнем

— Я доверяю тебе, Лиам. — И я доверяю. Я правда не думаю, что он причинил бы мне боль. Мне льстит, что он думает, будто я проверяю его самоконтроль, но если он семь лет не терял его, то от маленькой шалости ничего не будет.

С надеждой.

Он касается моего лица.

— Не называй меня так.

Это вырывает меня из тумана моих желаний.

— Что?

— Это не мое настоящее имя. Это просто человеческое имя. — Он притягивает меня ближе, его пальцы легко скользят по моему лицу, а затем спускаются вниз по моей рубашке. Как будто теперь, когда я дала ему разрешение, он может смело прикасаться ко мне, и, о, мне это нравится. Он касается одного из моих твердых, ноющих сосков, и я выгибаюсь навстречу ему. — Когда я впервые попал сюда, мужчина, который меня нашел, подумал, что у меня случился инсульт или я получил удар по голове и забыл свой язык. Дракони не используют разговорные слова, помнишь?

Я смутно помню, как он говорил мне это, но мои мысли рассеяны, я отвлекаюсь, когда он дразнит мой сосок.

— Мммм, — удается мне прохныкать. — Продолжай.

— Мне потребовалось много времени, чтобы произнести ваши слова. Единственная часть моего имени, которую я смог произнести, — это вторая половина, и это то, что запомнилось. — Он покусывает мой сосок, затем наклоняется вперед, чтобы попробовать мои губы на вкус. При этом его губы шепчут мне что-то. — Если тебе нужно как-то называть меня, когда я прикасаюсь к тебе, зови меня моим настоящим именем. Аталим.

— Тогда Аталим. — Я пытаюсь произнести это так же, как он, с придыханием. Это звучит дико и свирепо, совсем как у него.

Он вздрагивает, прижимаясь ко мне, и его пальцы впиваются в мои руки.

— Повтори это для меня, Андреа.

Так вот почему он никогда не называет меня Энди? Потому что он ненавидит, что у него отняли его собственное имя? Я кладу руку ему на затылок и держу, слегка целуя.

— Аталим.