— Люди-драконы, э-э, не спариваются, если самка не в восторге от этого? — Его полный отвращения взгляд говорит мне все. — Ладно, да, человеческие мужчины немного другие, я думаю. Хорошие парни стараются заинтересовать девушку, но не все так делают. И иногда, я думаю, некоторые женщины просто не могут стать достаточно влажными, или, может быть, у него слишком большой член, а у нее слишком маленькая… — И, боже милостивый, прямо сейчас мое лицо пылает, как в аду, потому что я представляю его член и то, какой он крепкий. Ему определенно нужно было бы смазать женщину, если только она не была бы насквозь мокрой от возбуждения.

И теперь я представляю, как он ласкает женщину, убеждаясь, что она горячая, влажная и готова, и мои бедра сжимаются чуть сильнее. Это неподходящий разговор, особенно учитывая сексуальное напряжение между нами обоими.

— Итак… как мужчины-драконы затаскивают даму в постель?

Он с отвращением вытирает руку об одежду.

— Только не так. Самка дракони так же готова к спариванию, как и любой самец. Она бросает ему вызов, и если он побеждает ее в бою, она возвращается к своей двуногой форме и подчиняется ему. Самку очень возбуждает, когда ее побеждает более сильный самец, потому что она знает, что он достаточно силен, чтобы защитить их детенышей. — Он снова нюхает свою руку, его ноздри раздуваются от запаха смазки, которым пропитан воздух вокруг нас. — Самец дракони никогда не стал бы пытаться спариться с самкой, которая не продемонстрировала бы, что готова к этому.

— Значит, если она дерется, это значит, что она возбуждена? — я спрашиваю. — Я думаю, это похоже на флирт или поцелуи для людей. Мы разные. Некоторые женщины могут быть заинтересованы в совокуплении, но, возможно, их тело реагирует не так, как должно. — Со мной было так. В прошлом у меня был неприятный секс только потому, что это было проще, чем поднимать шум или сопротивляться. Несколько минут сухого, агрессивного растирания стоили того, чтобы меня оставили в покое. Хотя мне неприятно вспоминать о том времени в моей жизни. — Некоторым мужчинам все равно, хочет она этого или нет.

Лиам только качает головой. Он закрывает тюбик лубриканта и отбрасывает его в сторону, как будто само его присутствие раздражает его.

— Значит, ваши мужчины-люди настолько плохи в доставлении удовольствия своим партнершам?

Я чувствую, как мои губы кривятся.

— Да, некоторые из них такие.

— Это и радует меня, и огорчает за твою расу.

Я подталкиваю его плечом.

— Почему плохой секс делает тебя счастливым?

Он смотрит на меня с лукавым и немного высокомерным выражением лица.

— Потому что это говорит мне о слабой конкуренции.

— Ты участвуешь в соревнованиях? — У меня перехватывает дыхание.

Его взгляд разгорячается, сосредотачивается на моих губах.

— Я не должен. Я не могу.

Но, думаю, мы оба знаем, что это так. Я вдруг остро ощущаю его близость, тепло его тела и тот факт, что мы сидим так близко, что мне не составило бы труда подвинуться и оказаться у него на коленях. Чувствовать, как его большие руки обнимают меня и прижимают к себе, как наше дыхание смешивается, как это было на днях, и…

Я не должна думать о таких вещах. Я должна сосредоточиться на Бенни и только на Бенни. Флирт с Лиамом ни к чему хорошему не приведет.

Но он тоже смотрит на меня, и его глаза с каждым мгновением становятся все более золотистыми, пока не становятся практически темно-янтарными, от одного взгляда на которые у меня мурашки по коже.

— Ни один мужчина, — медленно произносит он, не сводя с меня пристального взгляда, — не должен прикасаться к женщине, если он не чувствует запаха ее влагалища, сочащегося жаром.

От его слов у меня перехватывает дыхание. Чувствовать, как ее влагалище сочится жаром? О мой Бог.

— Ты… ты чувствуешь этот запах?

— Я чувствую.

Я крепче сжимаю бедра, как будто это каким-то образом устранит ноющую боль между ними. Я хочу спросить, чувствует ли он какой-нибудь запах прямо сейчас, но не решаюсь. Я знаю, что возбуждена. Я знаю, что если бы я запустила руку в трусики, моя киска была бы скользкой и ноющей, а складочки горячими и припухшими от желания.

Интересно, чувствует ли он мой запах прямо сейчас.

Прежде чем я успеваю спросить, его губы растягиваются в улыбке, от которой замирает сердце.

— О да, я могу.

О, боже милостивый. Из моего горла вырывается сдавленный звук, когда его взгляд останавливается на моем рте. Мои губы приоткрываются, и я тяжело дышу, совсем немного, от горячего желания, охватывающего меня.

— Я хочу поцеловать тебя снова, — бормочет Лиам. Он отбрасывает свою бейсболку в сторону.

— Хорошо, — выдыхаю я, потому что, несмотря на то, что это проблема, я тоже хочу этого.

Он наклоняется ближе, и я поднимаю лицо. Но вместо того, чтобы прижаться губами к моим губам, он трется своим носом о мой и бормочет:

— Если бы ты была моей парой, твое влагалище превратилось бы в реку еще до того, как я погрузил в тебя свой член. Я бы об этом позаботился.