Он оставил всё ровно так, как было в тот последний день… Первые недели почти безвылазно провёл в комнате Лени — сидел на её кровати, на стуле у письменного стола, на полу, часами смотрел на разбросанные вещи и ждал, что свершится чудо и всё снова станет как прежде. Снова и снова прикасался к тому, что она держала в руках, что мастерила или писала…

Он доходит до двери, стряхивает эти мысли, кладёт руку на ручку. Может быть…

Открывает дверь, шагает в комнату Лени и с одного взгляда понимает: её здесь нет. Зато видит бирюзовую вязаную кофту, которую она так любила и носила в тот день. Кофта лежит на кровати — брошенная, как это водится у десятилетних девчонок.

Ей больше не десять, — подсказывает внутренний голос. Столько было, когда ты видел её в последний раз. Шесть лет назад. Теперь Лени шестнадцать.

Шестнадцать… Рассудок отказывается это принять. Ребёнку столько лет, сколько было, когда ты видел его в последний раз. Закон природы — ведь своих детей видишь каждый день, по крайней мере пока они маленькие. Или хотя бы достаточно часто, чтобы они не оказывались вдруг старше на целых шесть лет.

Он качает головой. О какой ерунде я думаю в такую минуту? Всё говорит о том, что Лени вернулась — каким бы образом это ни было возможно. Нужно только найти её. Наверняка она перепугана и где-то спряталась. Кто знает, что довелось ей пережить за эти годы? Может, она даже боится меня, родного отца?

— Лени?

Он отворачивается, заглядывает в соседнюю комнату. Когда-то здесь была гостевая. Прежде, когда ещё приезжали гости. Теперь каморка завалена ящиками и коробками.

Он идёт дальше, открывает каждую дверь, заглядывает в каждую комнату, снова и снова окликает её. Потом спускается вниз, а после — в подвал.

Большое помещение со столом для пинг-понга… Под потолком вспыхивает лампа, заливает холодным светом зелёную плиту стола посреди голой комнаты. Сбоку, наискосок, на белом шарике лежит ракетка — будто кто-то только что играл. Дешёвая фанерная штуковина с местами отклеившейся резиной. Ей здесь не место. Он сам когда-то убрал её в ящик под столом.

Это её ракетка.

Он оседает к холодной стене, не отрывая взгляда от ракетки. Губы приоткрываются, и он шепчет:

— Лени...

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

Глава 02

ГЛАВА 02

— В Германии всего около сотни официальных аналитиков по расследованию преступлений — в прессе их любят называть профайлерами. Но вы убедитесь, что термин «аналитик» точнее: ведь составление профиля всегда опирается на анализ дела. Лишь ничтожная часть из этой сотни — психологи, остальные полицейские с соответствующей дополнительной подготовкой.

Макс Бишофф выдержал риторическую паузу, чтобы придать словам вес, обвёл взглядом аудиторию и снова остановился на курсантке, задавшей вопрос.

— Так что, если хотите стать аналитиком, то как будущий полицейский вы уже на верном пути. Но имейте в виду: получить официальную штатную должность очень непросто и долго.

Он опять помолчал несколько секунд, а потом с ухмылкой добавил:

— Впрочем, кто сказал, что заниматься анализом дел нельзя и обычному следователю? Хорошего вам дня, и надеюсь, в понедельник увидимся снова.

Аудитория тут же загудела, и большинство из примерно сорока будущих полицейских поднялись и потянулись к выходу.

Макс убирал бумаги в кожаную сумку, когда та самая девушка, чей вопрос он только что разобрал, остановилась перед ним и улыбнулась, заправляя за ухо прядь светлых волос до плеч. На вид ей было чуть за двадцать.

— Вы ведь сами поступили именно так, как сейчас рассказали? Работали следователем в уголовной полиции Дюссельдорфа и применяли методы анализа.

Щёки её порозовели.

— Вы, наверное, удивитесь, откуда я знаю… Я ваша большая поклонница. Прочитала о вас всё, господин Бишофф.

Макс улыбнулся в ответ и защёлкнул сумку.

— Ну, слава богу, написали обо мне пока немного. И всё же — спасибо. Как я уже говорил, ничто не мешает вам пойти тем же путём, госпожа… Простите, мне всегда нужно две-три лекции, чтобы запомнить имена студентов.

— Брозиус. Яна Брозиус.

Макс перекинул ремень сумки через плечо.

— Лекции у меня посещают добровольно, Яна. И то, что вы здесь, — уже хорошее начало.

— Да, я тоже так думаю. — Она протянула руку, сияя. — Спасибо.

Он пожал ладонь.

— За что?

— За то, что нам можно учиться на вашем опыте.

С этими словами она повернулась и вышла.

Макс ещё какое-то время смотрел на распахнутую дверь и пожелал Яне Брозиус никогда не пройти через всё то, через что довелось пройти ему самому.

Минуту спустя он и сам собрался уходить — и в дверях едва не столкнулся с мужчиной, который как раз входил внутрь.

Лет сорока пяти, худощавый, с короткими рыжевато-светлыми волосами. Под глазами залегли тёмные тени, будто он давно не спал.

— Извините, — выдохнул мужчина и виновато поднял руку. — Я не заметил, что вы… Я хотел… — Он глубоко вздохнул, на миг прикрыв глаза. — Вы Макс Бишофф?

— Да, это я. А вы кто?

— Меня зовут Бенц. Роберт Бенц. — Он протянул визитку, которую, видимо, всё это время держал наготове.