— Наши кабинеты в полицейском участке, Кирхберг, дом один. Выезжайте немедленно. Мы вас ждём. — И Ломберг закончил разговор.

Патрик набрал Юлию уже на пути к двери.

— Мне надо в Веймар, — торопливо сказал он, когда она ответила. — Звонил Ломберг. У них теперь есть полное видео, и он хочет, чтобы я посмотрел его в управлении.

— Почему в Веймаре?

— Не знаю. Но он пригрозил прислать за мной машину, если не приеду сам.

— Подожди, я сейчас.

Патрик сунул телефон в карман и вышел. Он ещё только шёл к своему «Ауди», когда Юлия выбежала из дома подруги и заспешила навстречу.

— Понятия не имею, что им опять понадобилось, — сказал он, когда она поравнялась с ним.

— А что Ломберг сказал-то? Они выяснили, кто эта женщина?

— Без понятия. Сказал только, что видео у него и что мне надо приехать в Веймар.

— Патрик… — Голос её стал тихим. — А может такое быть, что на этом видео видно или слышно что-то… что можно понять не так? Истолковать неправильно?

Он нахмурился.

— Нет. Эта женщина подошла ко мне с поднятым телефоном и несла какую-то чушь. Я сказал ей перестать и отвёл телефон в сторону, когда она сунула мне его прямо в лицо. После этого она ушла.

— Тогда не понимаю, зачем тебе тащиться в Веймар.

— Поверь, я тоже не понимаю. Но выбора, видно, нет, иначе он пришлёт за мной машину.

Патрик видел, каких усилий ей стоит держать себя в руках. Юлия сжала губы и кивнула.

— Позвонишь мне, да?

— Да, конечно. — Он наклонился и поцеловал её. И не упустил, как она чуть напряглась от прикосновения.

Сегодня утром, около половины восьмого, ко мне в камеру явился Удо с двумя другими надзирателями. Удо Бергеру под пятьдесят, в тюрьме Тонна он больше десяти лет. И он из тех охранников, кому в радость показывать заключённым свою власть. Большинство здесь просто делают своё дело и держатся с арестантами по возможности нейтрально. Лишь насчёт педофилов, тех, кто покусился на детей, единодушны все — и заключённые, и надзиратели: их либо сторонятся, либо травят.

Со мной большинство сотрудников держатся отстранённо-вежливо, по-деловому. Может, дело в том, что я ещё не осуждённый преступник, а подследственный.

Но не все.

Обыск вроде сегодняшнего назначают сверху, и у подследственных это скорее редкость. Но ещё когда Удо вошёл, я прочёл у него на лице предвкушение того, что сейчас будет.

— Лицом к стене! — рявкнул он и не удержался — толкнул меня в спину, хотя я уже и так повернулся. Эту процедуру я знаю: проходил через неё в самом начале.

Защёлкнув на мне наручники и выпихнув в коридор, он поставил двух коллег справа и слева от меня, и они с непроницаемыми лицами смотрели через распахнутую дверь, как Удо берётся за обыск. Ни одна из немногих личных вещей, что мне дозволено держать при себе, не осталась на месте. Всё он брал в руки, вертел и тряс каждый предмет, разглядывал со всех сторон. Вытащил матрас, обыскал — нет ли порезов и прорех, ощупал — не спрятано ли что внутри.

— Нет никого хитрее и изобретательнее зэков, когда дело доходит до тайников, — объяснил он при нашей первой такой встрече и растянул рот в широкой ухмылке. — Но я знаю все уловки. От меня ничего не укроется.

Верю ему. Хоть я — пока что — и не зэк.

Закончив наконец, Удо кивнул на ноутбук — он лежал на привинченной к стене доске, что служит мне столом.

— Что ты делаешь с этой штукой, Достерт?

Этот вопрос он задавал не впервые, и, как всегда, я ответил:

— Пользуюсь компьютером, чтобы знакомиться с материалами своего дела.

— Ну-ну. А что ты на нём целыми днями строчишь?

— Записываю свои мысли. Помогает свыкнуться с тем, что сижу в тюрьме невиновным.

— Под следствием, Достерт. Под следствием.

— Меня тут держат ни за что, — ответил я. — Какая разница, как это называть?

После этого Удо ушёл. Мне позволили вернуться в камеру, один из охранников снял с меня наручники.

Уже почти полдень, и мне трудно снова взяться за рассказ. Тем более что дальше идёт важная часть и мне нужно вспомнить каждую мелочь.

Я давно усвоил: часто именно мелочи решают, быть добру или худу, мнимой правде или мнимой лжи. Или тому — на свободе ты или взаперти.

Мысли разбегаются; я думаю о том, что сегодня в три часа придёт адвокат. Может, он принесёт новости. Хорошие новости, которые помогут вытащить правду на свет. Времени осталось немного.

Если в скором времени не случится чего-то решающего, меня осудят и упрячут за решётку, хотя я не сделал ничего дурного. Нет! Я должен гнать эти мысли, нельзя угодить в водоворот, который ведёт лишь в одну сторону — к отчаянию.

Я закрываю глаза и снова сосредоточиваюсь на событиях того дня — второй половине первого дня моей истории.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

Глава 07

ГЛАВА 07