— Как я уже говорил, думаю, господин Бишофф жалеет, что ушёл из полиции. Отсутствие результатов в нынешнем деле он, вероятно, напрямую связывает с этим решением. Он добровольно отказался от профессиональной следственной работы, чтобы укрыться в преподавании, к которому сам не считает себя по-настоящему подготовленным и которое не приносит ему удовлетворения и не может заменить его призвание сотрудника уголовной полиции. Но признаться себе в этом он не способен, поэтому переносит своё недовольство на нынешнее дело, где ему позволяют участвовать лишь на правах стороннего наблюдателя и потому он топчется на месте.

Хорст и сам не раз задумывался, не жалеет ли Макс о том, что ушёл из полиции. Однако мысль, что Макс может считать себя недостаточно подготовленным для преподавательской работы, ему в голову не приходила.

— Вы думаете, Макс недоволен тем, чем занимается сейчас? С чего вы это взяли?

— Признаюсь, во время разговора я сознательно провоцировал его именно в этом направлении, чтобы увидеть реакцию. И то, насколько горячо он возражал, было весьма примечательно.

— Хм… — пробурчал Хорст.

Килиан наверняка никогда не станет его другом, но, вопреки первоначальному впечатлению, Хорст вынужден был признать, что в некоторых вопросах психиатр, возможно, прав. По крайней мере, в том, что касалось общего положения Макса. Он решил поговорить с другом об этом и в тот же миг поймал себя на надежде, что такая возможность у него вообще появится.

— Возможно, вы правы, но это всё равно не объясняет ни его исчезновения, ни того, как странно он вёл себя с сестрой и одной моей коллегой.

Килиан кивнул.

— Признаюсь, этому у меня тоже нет объяснения. Но теперь мне пора. — Он повернулся к Борману. — Я заехал только потому, что оказался поблизости и хотел вкратце рассказать вам о разговоре с господином Бишоффом. Теперь рассказал.

— Из-за меня вам уходить не нужно, — сказал Хорст. — Я всё равно уже собираюсь.

— Дело не в вас, — заверил Килиан с тенью улыбки. — У меня ещё одна встреча, и я всё равно уже собирался уходить. — Он кивнул Борману. — Я сам выйду, господин профессор. Может быть, пообедаем вместе в ближайшие дни.

— С удовольствием, просто позвоните. Я могу подстроиться.

— Я знаю Макса уже несколько лет, — сказал профессор Борман после того, как Килиан вышел из комнаты и вскоре они услышали, как закрылась входная дверь. — И считаю его одним из самых сильных духом людей, которых когда-либо встречал. Что бы сейчас с ним ни происходило, уверен: он не сделает ничего плохого. Это совершенно противоречило бы его натуре.

— Надеюсь, — ответил Хорст, и он действительно надеялся на это всем сердцем. — Вы давно знаете доктора Килиана?

— Мы познакомились несколько лет назад на симпозиуме и с тех пор время от времени поддерживаем связь. Я вспомнил о нём лишь потому, что несколько дней назад мы разговаривали по телефону, и решил, что Максу не повредит побеседовать с ним.

— Хм… Обычно Макс приходит к вам, когда ему нужна помощь. Если вы направили его к Килиану, значит, вы очень высокого о нём мнения.

— Не совсем. Но я давно и хорошо знаю Макса и подумал, что ему, возможно, будет полезно поговорить с человеком, который относится к нему непредвзято.

Хорст хотел ответить, но его перебил звонок смартфона.

— Кескин, — коротко представилась начальница, когда он принял вызов. — Где вы?

— У одного знакомого Макса, — кратко ответил Хорст.

— Приезжайте в управление. У нас здесь молодая женщина, на которую в лесу Хасселер напал мужчина и угрожал ей ножом. Ей удалось сбежать.

— Думаете, это связано с убийствами?

— Она видела лицо нападавшего. Говорит, это был Бишофф.

Глава 42

ГЛАВА 42

— Что? — вырвалось у Хорста.

— Я показала ей его фотографию, и она сразу его узнала. Приезжайте, она ещё здесь.

На этом разговор закончился.

— Есть новости? — с тревогой спросил Борман, когда Хорст поднялся и убрал телефон.

— Простите, сейчас я ничего не могу вам сказать. Извините, мне нужно идти.

Сбитый с толку и не на шутку встревоженный, Хорст вскоре сел в машину Макса и отправился в путь.

Неужели произошло худшее из всего, что можно было представить? Неужели Макс действительно напал на женщину и даже попытался причинить ей вред? Если это правда, Хорст не хотел даже представлять, к чему всё приведёт.

Громкий гудок вырвал его из раздумий: на перекрёстке он не тронулся с места, хотя поперечная улица была свободна.

— Да еду я! — крикнул он, сердито взглянул в зеркало заднего вида и нажал на газ.