— Хватит вести себя как ребенок. — Он держит меня на руках так, словно я именно ребенок и есть.

Мои щеки горят. Мое тело пылает.

— Я не веду себя как ребенок. Ты сделал мне больно.

Пространство между нами становится густым, пока я смотрю ему в глаза, прижатая телом к его пушистой груди.

— Заплачешь? — спрашивает он почти шепотом. Он никогда не может удержаться от того, чтобы не подразнить меня. Боже, как же я ненавижу то, как реагирует мое тело, практически вибрируя в его руках.

— Нет, — говорю я, мои веки тяжелеют.

Он наклоняется, скользя губами по моим щекам, пока не добирается до мочки уха.

— Я дам тебе повод для слез. — Он кусает меня за шею. Я вскрикиваю, но затем он целует место укуса, заставляя меня застонать от удовольствия. Это ощущение перекрывает боль в ноге, требуя к себе всего моего внимания. Я обвиваю его руками, и мои глаза закрываются.

Его руки снова становятся человеческими; одной из них он отодвигает ткань моего топа и перекатывает затвердевший сосок между пальцами. Его вторая рука скользит вниз по моему телу, освобождая мою киску от плавок бикини и отыскивая влагу между ног.

— А как же заставить меня плакать? Разве ты не собираешься сделать мне больно?

— Мне не нужно делать тебе больно, чтобы заставить тебя плакать, Изабелла. У тебя и так скоро будут слезы. — Он перебирает мой клитор, играя на моем теле, словно он именно для этого и создан. Проходят считанные секунды, и я уже прерывисто дышу, а мои внутренности по консистенции становятся такими же, как вода вокруг меня. Я стараюсь этого не делать, но всё равно вскрикиваю, и слезы текут по моим щекам, как он и обещал.

Он не ждет ни секунды, переворачивает меня и наваливается сверху; большая часть моего тела погружена в воду, но грудь плавает на поверхности, пока он играет с моим соском. Его вторая рука направляет член к моему входу.

Волна страха накатывает на меня, когда я чувствую его головку. У него всегда был массивный член, но сейчас он в основном в своей медвежьей форме. Он больше обычного — во всех смыслах.

Я тянусь назад, впиваясь ногтями в его мех.

— Дерек! — Я хочу сказать ему, чтобы он подождал, что, кажется, я не смогу его принять, но не успеваю выдавить ни слова: он с силой входит в меня, растягивая до предела. Я кричу, перед глазами всё плывет. Я уверена, что сейчас умру, что меня разорвет пополам, но каким-то образом прихожу в себя. Нет, не прихожу в себя — всё намного, намного лучше. — О, боже мой. Так. Блядь. Охуенно.

— Ты была создана для меня, Изабелла.

Я слишком невменяема от боли, чтобы полностью осознать его слова, но что-то внутри меня исцеляется — иронично, учитывая, что мои внутренности сейчас буквально перестраивают, — словно я ждала этих слов всю свою жизнь. Что я что-то значу для кого-то. Что я на своем месте.

Он не останавливается. Он словно дикое животное, когда толкается в меня, получая свое удовольствие, но при этом продолжая играть на мне, как на арфе, заставляя меня петь. Я достигаю края как раз в тот момент, когда он изливается в меня, растягивая меня еще сильнее, чтобы удержаться внутри. Конечно, это больно, но боль быстро переходит в удовольствие, достаточное, чтобы довести меня до такой точки экстаза, о существовании которой я даже не подозревала.

Как только мой второй оргазм проходит, я вспоминаю, кто он, кто я, и что всё это значит. Он держит меня на весу, поглаживая мои волосы и радостно бормоча мне на ухо. Вдалеке щебечут птицы, свет играет на поверхности воды — всё идеально, вот только это не так, потому что, что бы ни говорило мне моё переполненное чувствами сердце, Дерек по-прежнему мой сводный брат. Мой сводный брат-медведь.

Глава 14

— Дерек, забирай свою футболку. — Я хватаюсь за край, готовая стянуть её через голову и перекинуть ему через машину.

Он усмехается, доставая с заднего сиденья мой помятый кроп-топ с логотипом «AC/DC» и натягивая его через голову.

— Ага, блядь, конечно. Думаешь, я хочу, чтобы твоя задница торчала на всеобщее обозрение в супермаркете? — Он обходит машину, и я вижу его во всей красе: слишком тесная футболка едва не трещит по швам на его теле, открывая приличную часть нижней половины грудных мышц, не говоря уже о рельефном прессе.

Я вздыхаю. Он прав. Его футболка едва прикрывает мою задницу, но этого достаточно, чтобы не смущать старушек внутри. А вот он? Все взгляды будут прикованы к нему. Я скрещиваю руки на груди.

— Я думала, ты умеешь драться.

Он смеется, закидывая руку мне на плечо, притягивает к себе и целует в щеку. Внутри всё загорается, и я краснею, оглядывая парковку.

— Было бы не лучшей идеей перекидываться в медведя прямо в «Уиллис», рядом с куриными котлетами.

— Отмазки.

— Да, зато какая хорошая. — Он отпускает меня, чтобы взять тележку, прежде чем мы заходим в автоматические двери.