Как только мы вышли из клуба, чары рассеялись, и мы вернулись к нашей привычной игре в ненависть, игнорируя друг друга всю дорогу домой; я планировала избегать его до конца дня — да что там, до конца жизни. И тем не менее, вот он — без рубашки, все татуировки на виду, его серые спортивные штаны висят опасно низко, пока он ловит меня на лжи.

— Существуют и другие болезни, помимо тех, что с температурой. — Я отворачиваюсь от него и быстро иду по коридору, надеясь, что на этом наше столкновение исчерпано и он оставит меня в покое.

— Хм. — Он шепчет мне на ухо, оказавшись так близко, что почти прижимается ко мне, пока я спускаюсь по ступенькам. — И на больную ты тоже не похожа. — Он приподнимает сзади мою юбку, разглядывая её. — Ты выглядишь так, будто собираешься на теннисный матч.

Я дергаю бедром и бросаю на него свирепый взгляд.

— С каких это пор ты заделался врачом?

— О, знаешь, в перерывах между тренировками и дрочкой у меня было полно времени. Хочешь нарядиться моей медсестрой?

Я замираю и пялюсь на него; в другом конце дома из родительской спальни доносится отчетливое бормотание.

— Что с тобой не так? — шепчу я.

— О, много чего, очевидно. А вот с тобой, похоже, всё в порядке. Так зачем ты соврала?

Я пытаюсь его игнорировать, но он плетется за мной, как щенок, пока я сворачиваю по коридору и толкаю дверь в прачечную. Он закрывает за собой дверь.

Я наклоняюсь, чтобы запихнуть вещи в стиральную машину.

— Какое тебе вообще дело до того, что происходит в моей жизни? Тебе что, своего дерьма мало? В тебя недавно стреляли, ты явно от чего-то прячешься, не говоря уже о том, что ты медведь. — Черт, только произнеся это вслух, я осознаю, какой гигантской аномалией является мой сводный брат. Меня должна бы больше интриговать тайна его скрытой жизни, чем то, как выглядит его член в этих распутных серых спортивках. Но увы, я всего лишь девчонка — глупая, озабоченная девчонка.

Он молчит; отсутствие его бесячего голоса даже пугает. Всё еще согнувшись над барабаном машинки, я оглядываюсь через плечо. Он пялится на меня. Точнее, на мою задницу. Он облизывает губы, его глаза расширены, а руки нервно дергаются, словно он готов наброситься. Мое лицо вспыхивает, и я выпрямляюсь, но он действует молниеносно, прижимаясь ко мне и толкая меня на машинку. Он задирает мою юбку, обнажая белые эластичные трусики.

— Какого хера ты творишь? — кричу я шепотом, но всё же не особо сопротивляюсь, просто позволяя ему втиснуть свой член между моих почти голых ягодиц, пока он слегка толкается в меня.

— Ой, да брось. Сначала ты врешь Льюису, чтобы остаться дома со мной. Потом надеваешь эту шлюховатую юбочку, а теперь подставляешь мне свою задницу, практически умоляя об этом. — Он толкается сильнее, отчего металлический корпус отзывается глухим эхом.

Я свирепо смотрю на него через плечо, опираясь верхней частью тела о стиральную машинку.

— Ш-ш! Они тебя услышат.

Он поддевает пальцами мои трусики и скользит по уже скопившейся влаге. Я содрогаюсь, закусив губу, чтобы не издать ни звука. Он проводит рукой вверх по моему позвоночнику, вжимая меня в прохладный металл.

— Будь хорошей девочкой, заткнись и позволь мне трахать тебя и вязать в узел, пока ты не забудешь, что я твой сводный брат. — Он проталкивает палец внутрь меня, делая толчок на каждом колком слове.

Мои глаза закатываются, и с губ срывается сдавленный стон. Я злюсь на себя за то, что в очередной раз позволила ему превратить мои мозги в кашу. Ради бога, не прошло и суток.

Он обвивает рукой мою ногу, чтобы иметь возможность проникать внутрь, одновременно поглаживая клитор. Это так охуенно — так быстро, как всегда бывает с ним. Мы даже не заперли дверь. Родители могут войти в любой момент. Я так близка к тому, чтобы потерять контроль, чтобы закричать от всепоглощающей эйфории.

— Давай быстрее!

Он кряхтит, убирая руку, и я ненавижу свои злые слова. Какое-то мгновение он копошится у меня за спиной, прежде чем оттянуть мои трусики в сторону, едва не порвав их, и прижаться своим обжигающим жаром к моему входу.

— Какая же ты, блядь, бесячая, — рычит он, прежде чем грубо и без всякой сдержанности всадить в меня. Я взвизгиваю, кусая руку, пока сердце бешено колотится от страха, что я привлекла внимание родителей.

К чести Дерека, он двигается тише меня, толкаясь внутри так быстро, как я и просила. Я предполагаю, что он кончит в меня и на этом всё закончится, но я удивлена и в экстазе, когда он наклоняется, дотягивается рукой и начинает ритмично надавливать на мой чувствительный бугорок. Буквально за пару минут я улетаю в спираль, мой разум плавится, каждый нерв в теле пронзает ослепляющий жар.

Я едва успеваю осознать булькающие стоны, вырывающиеся из моего горла, как Дерек зажимает мне рот рукой.