— Заткнись, — цедит он мне на ухо с акцентированными толчками, вот только вместо колючей щетины я чувствую мягкую шерсть. Тепло заливает мои внутренности, когда он изливается в меня. Клыки щекочут мочку уха, и он шепчет: — Блядь, Изабелла. Так, блядь, охуенно. — Его узел раздувается, и боль сменяется наслаждением.

Взаимно, но я не произношу этого вслух. Я не хочу, чтобы он знал, как хорошо мне с ним. Незачем делать его еще более самодовольным.

Мое дыхание выравнивается, и туман в голове рассеивается. Дерьмо. Это плохо. Снова. Вот только теперь мы рискуем быть пойманными, и мы застряли вместе бог знает на сколько. Почему это постоянно происходит?

— Ладно, вытаскивай. — шепчу я.

— Не могу. Он должен сдуться.

Я оборачиваюсь и вижу остатки его медвежьей сущности: шерсть втягивается обратно в поры, обнажая татуированные и мускулистые руки.

— Ладно, ну давай быстрее.

— Это так не работает. — Он хмурится.

— Откуда мне знать, как работает твоя медвежья сущность?

— Спроси.

Я о многом должна его спросить, особенно о том, какого хера он медведь и имеет ли это отношение к его заживающей ране, но я слишком раздражена и встревожена, чтобы задерживаться. Я пытаюсь вывернуться из-под него, но он следует за моими движениями.

— Ай, блядь, перестань.

— Быстрее!

Он кряхтит, после чего раздается хлопок и всплеск жидкости. Я пулей вылетаю из-под него, поправляя одежду, но даже не удосужившись вытереться. Я бросаю на Дерека последний взгляд, прежде чем скрыться в коридоре, и ловлю его уязвленное выражение лица, пока он смотрит мне вслед. От этого зрелища мое сердце немного тает, но я закрываю дверь и бегу в свою комнату, чувствуя себя еще хуже, чем до попытки постирать вещи.

Я прячусь в своей комнате до конца дня, пытаясь уснуть, чтобы не распутывать клубок своих мыслей. Когда я выхожу несколько часов спустя, будучи больше не в силах терпеть по нужде, я чуть не спотыкаюсь о корзину для белья перед своей дверью. Внутри аккуратной стопкой лежат мои вещи. Мама могла бы постирать, высушить и сложить их для меня, но я знаю, что это не так. Вина бессмысленно гложет меня, заставляя осознать, что, возможно, Дерек не такой уж грубиян, каким я его выставляю, и что, возможно, настоящий монстр, бродящий по этим коридорам, — это я.

Глава 13

Если мне придется услышать о том, какая я бледная, еще хотя бы раз, я, наверное, и впрямь сойду с ума. Мама дошла до того, что просовывает мне под дверь флаеры автозагара, словно скрытный доставщик пиццы в дешевом мотеле. Конечно, моя кожа выглядит лучше со здоровым сиянием, а я в последнее время почти не выхожу из комнаты, одержимо рассылая резюме и избегая Дерека, так что, хоть я и смуглая от природы, мой блеск тускнеет. Очевидно, она так настойчива в этом вопросе, потому что хочет, чтобы я произвела впечатление на Льюиса. Мне бы следовало хотеть того же, но мысль о том, что я должна улучшать себя, чтобы вернуть его, сводит меня с ума.

Заняться мне особо нечем, а день сегодня солнечный, так что позагорать на заднем дворе, читая какой-нибудь грязный любовный роман, который я нашла в шкафу, кажется идеальной идеей. По крайней мере, так казалось до тех пор, пока я не вышла на улицу, не расставила шезлонг и не устроилась поудобнее, и тут соседский подросток решил, что пришло время для репетиции его гаражной рок-группы прямо у себя во дворе. У меня возникает непреодолимое желание перелезть через забор и сказать ему, чтобы он завязывал со своими мечтами барабанщика, но тут огромная тень закрывает мне солнце, отчего по телу пробегает холодок. Я сдвигаю солнцезащитные очки, чтобы посмотреть на виновника.

Дерек возвышается надо мной; его руки скрещены на груди в серой футболке с обрезанными рукавами, что только подчеркивает его мускулистые произведения искусства.

— И что мы делаем? — спрашивает он.

— А на что это похоже?

— На борьбу с демоном сонного паралича.

Я приподнимаюсь на локтях.

— О чем ты говоришь?

— Ты морщишься и дергаешься.

Я ложусь обратно.

— Это всё тупой соседский пацан, портит мне дзен.

Он лениво пинает мой шезлонг.

— Давай съездим куда-нибудь.

— Зачем?

— Мне нужно выбраться из дома, и тебе, судя по всему, тоже.

— Я и так не в доме. — Я вздрагиваю, когда соседский пацан берет особенно громкий аккорд.

— Ага, и выглядишь при этом такой довольной жизнью. Собирайся.

— А я-то тебе зачем?

— Я не могу водить.

Я рассматриваю повязку, выглядывающую из-под его футболки.

— Кажется, ты более чем способен на многое другое. Не понимаю, почему бы тебе не сесть за руль.

Он причмокивает губами и ухмыляется.

— Блин, Изабелла. Какая плохая девочка. Нет, дело не в ранении. У меня нет прав.

— Почему?

— Приостановлены.

Вполне ожидаемо.

— Не можешь позвонить кому-нибудь из своих друзей, чтобы тебя подвезли? Может, пуме или волку? — Я ухмыляюсь, делая вид, что не смотрю на него из-под темных очков.

— Очень смешно. Но сейчас у меня некоторый дефицит в отделе друзей.

— Вау, какой шок. Ты же просто душка.