Всего через четыре дня, 9 апреля, семьдесят шесть тысяч измученных американских солдат на полуострове Батаан, на главном острове Филиппин, были вынуждены сдаться японцам. Мрачная весть. Исключительная жестокость армии Хирохито к тому времени уже была хорошо известна. Гораздо позже мы узнали, что за время этого принудительного марша длиной в шестьдесят пять миль к японскому лагерю для военнопленных десять тысяч наших солдат были заколоты штыками, расстреляны или обезглавлены. Ещё тысячи умерли от обезвоживания, голода и других причин, которых можно было избежать. Первая мировая, «война, которая должна была положить конец всем войнам», преподала деспотам лишь один урок: для победы требуется жестокость большая, чем всё, что история знала прежде.

Гарри пробыл дома всего две недели, когда получил приказ явиться в военно-морскую часть на острове Коронадо, в заливе Сан-Диего. Его конечное назначение в предписании не сообщалось, а когда он в конце концов его узнал, военные правила секретности запрещали ему говорить об этом нам. Он пообещал писать часто, а мы пообещали посылать ему коробки с лучшим печеньем шефа Латтуады всякий раз, когда будем знать, где именно он стоит и что пробудет там достаточно долго, чтобы их получить. Хотя мне уже довелось испытать боль разлуки, когда он уехал в учебный лагерь, к ужасной муке этого, куда более тяжёлого, прощания я готова не была.

Верный своему слову, Гарри писал часто в течение последовавших полутора лет, а во время двух отпусков на отдых и восстановление в Австралии — по нескольку раз за каждый. Его письма состояли лишь из наблюдений над природой и людьми, никогда — над боем, и мы понимали это так, что боевого дела на его долю, должно быть, выпадало много. Он писал о морпехах, с которыми служил и с которыми успел крепко подружиться, называя только их имена. Порой какое-нибудь письмо на один абзац приобретало меланхолический оттенок, но большей частью духом он не падал и в каждом послании непременно старался нас хоть немного рассмешить.

Поначалу война на Тихом океане складывалась для нас плохо, но постепенно начала поворачиваться в другую сторону, начиная со сражения у Мидуэя в июне сорок второго, хотя время от времени случались и новые неудачи. В тылу мы были так заняты военной работой, наложившейся на течение нашей личной жизни, что на эти мемуары у меня оставалось всё меньше времени. Моей привычкой было писать так, словно я веду дневник, а затем дважды в год редактировать написанное, отсекая будничное. Семейная жизнь даже в те месяцы, когда Гарри не было с нами, была полна интересных и забавных событий — тем более забавных по мере того, как Америка и её союзники добивались всё более устойчивых успехов на поле боя и туча тоталитаризма начала рассеиваться. В сорок втором и сорок третьем у меня не было никакой возможности править эти страницы; они просто всё копились и копились.

Потом пришла Тарава. Тарава была атоллом из небольших, но стратегически важных островов, лежавших, как ожерелье, вокруг лагуны, которая представляла собой затонувший кратер давно угасшего вулкана. Бетио был крупнейшим островом, хотя в ширину имел всего полмили, а в длину — три. Две тысячи шестьсот японцев занимали сильно укреплённые, нередко замаскированные бетонные доты, которые после трёхдневной бомбардировки считались по большей части уничтоженными. Когда первая волна LVT — гусеничных десантных амфибий, известных как амтраки, по двадцать четыре морпеха в каждой, — вошла в лагуну с намерением захватить Бетио, она наткнулась на яростный артиллерийский, миномётный и стрелковый огонь, которого никто не ожидал. Хотя в этом первом штурме погибло много морпехов, пирс длиной в пятьсот ярдов удалось захватить. Следующие волны LCVP, имевших бо́льшую осадку, вошли в лагуну, но сели на коралловый риф в нескольких сотнях ярдов от берега и дальше пройти не смогли. Морпехам на борту не оставалось ничего иного, как прыгать в воду по пояс и брести к берегу сквозь бурю огня автоматического оружия. Более пятисот человек погибли в прибое.

Бой за Бетио и атолл Тарава начался 20 ноября 1943 года и завершился поздно 22 ноября. Второй лейтенант Харолд Перси Фэрчайлд не погиб в десантной лодке. Он не погиб в кровавом прибое. Он добрался до берега вместе с 70-ю процентами людей, служивших рядом с ним и под его началом, — с некоторыми из тех, о ком он писал в своих письмах. От дота к доту они продвигались вдоль берега и ближе к сумеркам вновь соединились со своим командиром, полковником Дэвидом Шоупом, который, несмотря на тяжёлое ранение ноги, повёл других бойцов Второго полка морской пехоты на захват пирса и продвижение вглубь острова. Гарри погиб поздно на следующий день, 21 ноября. Девятьсот восемьдесят четыре морпеха были убиты в бою, и более двух тысяч были ранены.