–Просто чтобы убедиться, что она…

–Не делай этого. Она сразу умрёт.

–Умрёт от чего?

–От стыда.

–Это бы решило вопрос.

–Недостойным путём. Она точно деймон. Не прикасайся к ней.

Деламар откинулся на стуле, наблюдая за измученным существом. Она выглядела как тот, кто, дойдя до предела истощения и страданий, видит, что он один и никто ему не поможет.

–Но не его деймон,—сказал он внезапно.

–Ооо,—ответила деймон-сова. –Тогда… чей?

Вновь подавшись вперёд, Деламар спросил по-немецки:

–Готфрид Бранде—не ваш человек, да?

Деймон скрючилась в попытке прикрыть морду обеими лапами, но не смогла: это явно причиняло ей слишком сильную боль.

–Расскажите. Как случилось, что вы стали выдавать себя за его деймона? И почему он сам притворялся, что это так?

Деламар уже жалел, что не посетил лекцию Бранде и не встретился с ним до неё, упустив возможность понаблюдать его и этого деймона вместе.

Ответить ему она даже не пыталась, но из её глаз потекли слезы. Он продолжал:

–Думаю, вы понимаете мою речь. Сейчас вы одна и испытываете огромную боль. Я предлагаю попробовать её облегчить. У нас есть специалисты по лечению больных деймонов. Лекарства, целительные беседы; возможно даже хирургическое вмешательство. Никакой деймон не должен страдать и минутой дольше, чем это необходимо.

Слезы стекали на пол рядом с её изуродованной мордой. Теперь Деламар не сомневался, что она его понимает.

–Если вы хотите что-нибудь рассказать: например, о себе, о своей родине…

Деймон подняла голову и пробормотала: «Nichts».

А потом превратилась в дым и растаяла, оставив лишь лужицу слёз на полу.

–Что она сказала? Вот это последнее слово?

–Ничего. Ей было нечего сказать, и она это произнесла.

Деламар откинулся на спинку стула.

–Ну вот и всё. Что ж, извлечём для себя урок. Думаешь, это был персидский—что она там сказала?

–Последнее слово было немецкое—но да, с персидским окончанием, кажется.

Деламар встал и открыл дверь.

–Она умерла,—сказал он офицеру и двинулся по коридору на выход. Секунду спустя его деймон-сова приземлилась ему на плечо. Покидая здание, он распорядился немедленно вызвать чиновников и приближённых в La Maison Juste на совещание. В его голове уже зрела блестящая идея.

Линарт Карпелин для Оукли-стрит.

Сенсация, вызванная смертью Готфрида Бранде, не утихает. Официальная версия гласит, что Бранде сразил апоплексический удар, отчего его деймон, обезумев от страха, от него отделилась. Пока самим Бранде занимались врачи, её укрыли в La Maison Juste; но, несмотря на оказанную медицинскую помощь, он и его деймон скончались в течение часа одновременно.

Магистериум позаботился, чтобы текст его лекции был сохранен; сообщается, что будет рассмотрена возможность его опубликовать в память о профессоре.

История с деймоном остаётся загадкой. Все, кто видел это событие, знают, что Бранде умер мгновенно; никто не верит, что его деймон была хоть в каком-то смысле «нормальной». Слухи о её поведении после его смерти распространяются и множатся. Некоторые говорят, что она до сих пор осаждает часовню Святого Присутствия. Делегация верующих запросила проведение обряда экзорцизма.

Маленькое дополнение. Марсель Деламар, чьи манеры и внешний облик известны как безупречные, стал проявлять в этом небрежность. Пятно на лацкане, замеченное мною вчера, всё ещё не исчезло, а ногти у него нечищеные. Я сообщаю об этом лишь затем, что это весьма необычно.

 

* * *

 

–Публиковать это? Серьёзно?

–О, не как есть, разумеется. В отредактированной версии. Но я вижу здесь ряд моментов, которые отражают и даже предвосхищают наши собственные взгляды.

Уйдя в свои личные покои в La Maison Juste, Деламар и его деймон изучали текст записок, бывших при Бранде в момент его смерти. В гостиничном номере прошёл обыск; прочие рукописи, найденные в вещах профессора, лежали на столе перед президентом.

–Откуда мы возьмём на это время?—спросила деймон-сова.

–Тот молодой учёный, Максимов, сказал…

–Я ему не доверяю.

–Тогда кто-то ещё. Почти любой аспирант схватился бы за такую возможность.

–Тут то же самое. Марсель, единственный, кто может придать стройный вид этому запутанному и противоречивому словоблудию—ты сам. Но зачем тебе тратить время на…

–Затем, что там есть абсолютно новые идеи. То, что он говорит о языке…

–Ну и присвой их. Просто возьми себе. А бумажки эти сожги.

–Он двигался в нашем направлении, вот что важно.

–Спрячь всё это в сейф, запри и вернись к нему, когда закончишь с девушкой.

Деламар откинулся на спинку стула и забарабанил пальцами по столу.

–Да. Сегодня вечером она будет в Баку, и тогда всё это скоро закончится.

14. Подвижная картинка