Полковник её вкуса к аналогиям не разделял. На то они и деймоны, в конце концов: редко от них услышишь что-нибудь путное. Теромобарический? В этом, пожалуй, что-то есть. Такой взрыв идёт в два этапа: вначале воздух наполняют особым туманом или газом, делая из него взрывчатую смесь, а затем поджигают. Именно такой взрыв устроила Лира с помощью обычной муки, когда много лет назад спасала детей из Больвангара—хотя полковник Шрайбер, конечно, ничего об этом не знал. Он думал о боеприпасе, известном как «двойной гром», военное использование которого в цивилизованном мире было запрещено из-за его изуверского воздействия на жертву—вернее, на любое дышащее лёгкими существо, оказавшееся поблизости. «Запрещено» означало лишь то, что производители оружия не могли продавать его открыто. Исследования и разработки, конечно же, продолжались, и особые связи Шрайбера позволили ему без труда получить две новейших и наиболее подходящих по мощности мины «двойной гром».

Он вынул из рюкзака небольшие приземистые баллончики, подключил их к таймеру, чтобы обеспечить одновременный подрыв, и поместил один с своей стороны прохода, плотно прижав к его краю, а другой—в точности напротив, но… в другом мире.

–На сколько?—спросила его деймон.

–Десять минут. Уйма времени, чтобы добраться вон до той скалы, на которой растёт дерево.

Она запомнила направление и стала пробираться через мшистые камни и сплетенные корни, изо всех сил дёргая связывавшую её со Шрайбером невидимую нить, чтобы заставить его поторопиться.

За пять минут до назначенного времени они достигли скалы и расположились с противоположной стороны от прохода.

–Чем закончится, как думаешь?

Не успела она это сказать, как услышала, что кто-то приближается. Тропы, как таковой, здесь не было, так что ему (это был мужчина, что-то насвистывавший) приходилось, как и им до этого, пробираться в меру способностей по замшелым камням. Иглы деймона-дикобраза дрожали: она ничего не могла с этим поделать, и в стоявшем безмолвии их слабый дребезжащий звук казался и ей, и Шрайберу оглушающе громким.

Свист прервался, а вместе с ним и движение. Из-за скалы не было видно, но можно было представить, как мужчина озадаченно оглядывается по сторонам. Он что-то сказал своему деймону, и она ответила ему голубиным воркованием.

Несколько секунд спустя мужчина продолжил путь. Они слышали скрип его редких шагов на заснеженных прогалинах, шорох подлеска, лёгкое металлическое постукивание по камням наконечника его альпенштока. Положив руку деймону на спину, Шрайбер осторожно прижал её иглы к хвосту.

Если мужчина продолжит двигаться с той же скоростью в том же направлении, к моменту взрыва он окажется рядом с минами. После чего, если не удастся убрать останки, их обнаружат те, кто придёт сюда в его поисках—что, в свою очередь, привлечёт их внимание к проходу. Это было вовсе не то, чего желал Деламар. Но предупредить мужчину сейчас, чтобы он остался в живых, тоже означало раскрыть существование прохода—что, наверное, даже хуже.

«Просто гротескное невезение»,—заключила деймон-дикобраз, видевшая метание мыслей полковника.

Вскоре таймер в точности исполнил свою функцию, одновременно подорвав обе гранаты. Взрыв первой ступени был совсем слабым и позвучал скорее как мощный хлопок в ладоши; но звуки, раздавшиеся спустя доли секунды, были намного громче и начались (как показалось деймону) с удивленного крика мужчины, прерванного, однако, воспламенением облака взрывчатых паров.

Подождав, пока воздух немного очистится, а на землю, вперемешку с кусками человеческого тела, упадут последние обломки деревьев и камней, Шрайбер с деймоном осторожно вышли из-за скалы и направились к месту, где раньше был проход.

От мужчины мало что осталось; но к такому полковнику было не привыкать. Куда интереснее было случившееся с проходом. Там, где он раньше находился, дым от взрыва ещё клубился, частью рассеиваясь в воздухе, частью уходя сквозь оставшиеся небольшие отверстия, которых было штук двадцать-тридцать: одни размером с ладонь, другие—как дырки в перечнице.

Деймон-дикобраз чихнула. С той стороны на эту тоже просачивался дым.

–Когда дым рассеется,—сказала она, чихнув ещё раз,—не останется ничего, что выдавало бы его присутствие.

–Во всяком случае, намного меньше,—сказал полковник.

Несколько непонятных маленьких пятен, разрывов и проколов в воздухе; ничего похожего на странный объект размером с дверь, который был здесь раньше. Что до несчастного прохожего, то в этих лесах нет недостатка в зверях и птицах-падальщиках. Через неделю-другую тут уже ничего не останется. В итоге, беспокоиться не о чем.

Тщательно собрав все обломки боеприпасов «двойной гром», какие он смог найти, Шрайбер надел на плечи рюкзак.

–Кстати, этот человек мог прийти из другого мира. Возможно, он собирался туда вернуться,—сказала деймон.

–Значит, это ему расплата за незаконное проникновение на чужую территорию,—ответил полковник.

И они отправились назад в Женеву.

* * *

–Посттравматический психо…что?—спросил полковник Григорян.

–Цито. Цитокинез. Это термин для одного из этапов деления живой клетки. И ещё для временного исчезновения деймона при травматическом шоке. Лучшего я на тот момент придумать не смог,—сказал Малкольм.

–Да и этот совсем не плох. Сейчас ты выглядишь пободрее. Как себя чувствуешь?