Однако им нечего было бояться. Мисс Вирджиния пролетела над их головами с зазором в добрых десять футов, в то время как Дейзи в тот же момент сломалась и отошла, чтобы перестроиться вместе с Деа, в то время как Минк пристроилась за кормой к "Spirit of ’76".

Хотя Бекки утверждала, что экспозиция была подготовлена всего за несколько часов до этого, исходя из рельефа местности, она оставалась потрясающе впечатляющей. Это правда, что хозяйка манежа была там в первую очередь для того, чтобы возглавлять и сопровождать каждую последовательность штурма, прокладывая путь через рассеянный строй, чтобы акцентировать внимание, а не участвовать, но она явно была неплохим пилотом, если и не таким впечатляющим, как те, кого она вела. У них также было преимущество в виде более компактного и маневренного самолета, и хотя Copperhead, возможно, и не был полностью летающей версией самолета № 24 в Пимлико, предложенной Бекки, он не мог конкурировать ни в чем, кроме грузоподъемности, а этот атрибут обычно не считался особо привлекательным для публики.

Маленькой гениальностью, которую отметили и Алиша, и Хаскинс, было то, как дисплей намекал на то, что энтомоптеры способны на гораздо большее. Они кренились так сильно, что казалось вероятным, что они покатятся, но этого не происходило. Они поднимались так круто и ныряли так отвесно, что всегда был намек на то, что продолжающееся давление на хомут завершится петлей либо вверх, либо перевернутым концом. Тем не менее, они так и не довели это дело до конца, а только свернули в сторону или съехали с дороги. Это было поддразнивание; большой манящий палец, проведенный по небу, чтобы заманить игроков на большое шоу через два дня и возбудить их настолько, чтобы они заговорили об этом. Демонстрация полетов в тот день длилась недолго — всего, наверное, пятнадцать минут, — но этого было как раз достаточно, чтобы разжечь аппетит к большему, не злоупотребляя гостеприимством.

- Мастерски, - пробормотал профессор Стоун, когда четыре самолета выполнили последний облет в ряд за кормой, пилоты помахали рукой своей небольшой, но очень благодарной аудитории, когда они пролетали мимо, прежде чем удалиться вдаль, затем вернуться и выполнить одновременную вертикальную посадку аккуратной линией по всей длине поля, которое они наняли в качестве демонстрационной площадки. Бекки уже была впереди толпы, собирая монеты и шайбы, одновременно держа их на приличном расстоянии от размытых крыльев насекомоподобного самолета, когда двигатели заглохли, поскольку общепризнанно, что если отрубить руку местному жителю, это негативно скажется на последующих отношениях.

* * *

Это тоже возымело свое действие. На следующий день (после ночи, когда Хорсту рассказали о мастерстве Летающего цирка мисс Вирджинии Монтгомери, и он провел остаток своего бодрствования в легком угрюмом настроении, потому что никогда не увидит их воочию), толпа была несколько больше, насчитывая, возможно, восемьдесят человек, из которых подавляющее большинство зрителей предыдущего дня составляли часть в дополнение к тем, кто был достаточно взволнован слухами, чтобы пропустить задания и рутину, чтобы провести несколько минут, наблюдая за всем этим чудом полета.

Они также не были разочарованы, поскольку это шоу достаточно отличалось от первого показа, чтобы взволновать старых игроков наряду с новыми. Когда на этот раз они совершили облет и синхронную посадку, аплодисменты были громче, и впоследствии в коробке для сбора было найдено меньше шайб.

Однако на этот раз майора, профессора и Алиши не было под рукой. Вскоре после полудня они сидели на телеграфе, ожидая ответа из Лондона. Однако по мере того, как день тянулся за днем, они один за другим смирились с тем, что для них вряд ли придет телеграмма, и вернулись к поезду в разном настроении.

Майор привык ждать (и ждать, и еще раз ждать, что что-то произойдет, ибо таков удел солдата), и пока он был готов, когда раздался звонок, он был доволен. С этой целью он купил набор серебряных чайных ложек у одного из фермеров, с которым познакомился в универсальном магазине, и после того, как профессор определил достаточную чистоту металла, с холодной деловитостью, которая опечалила бы сердце фермера, продавшего ему семейную реликвию, разрезал ложки на мелкие кусочки. Их он расплавил в маленькой печи в мастерской Бекки, а затем разлил в формы для изготовления пуль. Он не мог производить патроны достаточной точности для использования в полуавтоматическом оружии, и у него не было достаточно металла, чтобы изготовить их много, но, по крайней мере, это был полный боекомплект для каждого из их револьверов, Алиша нашла забытый в ящике стола Циркового кабинета короткоствольный револьвер 32-го калибра и таким образом освободила его для блага человечества.

* * *