Хорст слушал вполуха. Большая комната, в которой он находился, была чем-то вроде приемной или, возможно, гостиной, полной подставок для свечей, мягких диванов и низких столиков. Он огляделся и увидел открытую дверь. Как он понял, это была спальня, хотя самой кровати больше не было видно. Вместо этого его гроб стоял на впечатляющих носилках из красного и черного шелка, каждый угол которых охраняли высокие напольные канделябры с тремя черными свечами в каждом.

- О, святые небеса, - сказал он Алише. - Ты только посмотри на это? Все это очень красиво и все такое, но как парень должен туда попасть?

Он подошел на пару шагов ближе, вытягивая шею, чтобы заглянуть дальше в комнату. 

- Здесь есть скамеечка для ног или что-нибудь еще под рукой? Все эти свечи к тому же ужасно пожароопасны. Можно подумать, у них здесь должно быть электрическое освещение, столько денег крутится вокруг, не так ли?

Он не получил ответа и, повернувшись к Алише, увидел на ее лице выражение, в котором были элементы веселья и озадаченности.

- Я сказал что-то смешное? - спросил я. - спросил он.

- Нет, дружище … Нет, Хорст. Просто... Ну, просто ты действительно не такой, как я ожидал.

- Да? 

Хорст заметил единственное оставшееся окно в покоях — арочные двойные французские окна, выходящие на полукруглый балкон. По пропорциям комнаты он мог догадаться, где могли быть другие окна, но, несмотря на все их неудачи с выбором цвета, тот, кто готовил комнату, проделал образцовую работу по заполнению и замазыванию старых проемов, поскольку от них вообще не осталось и следа. 

- А чего вы ожидали? Значит, эта дверь выходит на север?

- Просто что-нибудь... Кто-нибудь побольше... Да, это норт... Кто-нибудь побольше...

Хорст добрался до балкона и облокотился на каменную балюстраду. Заглянув за край, он увидел, что отвесная изогнутая стена угловой башни замка уходит во мрак до самого основания в узкий, поросший травой берег, за которым лениво протекала река средних размеров, защищая замок в пределах его естественного изгиба.

- Роль? - спросил он.

- Немного страшнее, - призналась Алиша.

На мгновение Хорст почувствовал что—то вроде головокружения, но это не имело ничего общего с головокружением, вызванным видом, или даже с любым чувством нестабильности — физической или психической - которое он когда-либо испытывал раньше. На мгновение он почувствовал себя оторванным от всего, более неуязвимым, чем огромный замок, и с чувством, что переживет это. Все казалось таким маленьким, таким эфемерным, таким незначительным. Все, кроме него самого. Он посмотрел на свои руки, лежащие на холодном древнем камне балюстрады, изъеденном временем, и представил, что держит в них мир, представил, как сокрушает его. Это было легко. Он оглянулся через плечо на Алишу. Она слегка отшатнулась от выражения его лица, отстраненности в его глазах.

- Моя дорогая, дорогая Алиша, - сказал он. - Я могу быть гораздо более пугающим.

Он снова выглянул в ночь, но глаза его были закрыты. В обители своего разума он укладывал змей обратно в коробки.

- Прости, - сказал он в конце концов. - Мне дали роль, и я ловлю себя на том, что играю ее, а не самого себя.

Алиша не ответила, и когда он повернулся, чтобы посмотреть на нее, то обнаружил, что она ушла. 

- Отлично сработано, - громко сказал он пустой комнате. - Замечательно, что годичный контакт с Иоганном закончился тем, что его социальные навыки передались мне, а не наоборот. Все прошло хорошо.

А может быть, это было взаимно, размышлял он. Возможно, прямо в этот момент Иоганн находился где-нибудь в таверне, используя теплый взгляд, непринужденную улыбку и беззаботную реплику в чате, чтобы пополнить свой круг обожающих женщин. Хорст улыбнулся этой картине, пока она не померкла при воспоминании о том, почему Иоганн никогда бы так не поступил, никогда бы не предал единственную женщину, ради которой он стольким пожертвовал. Затем улыбка исчезла совсем. Конечно. Глупо с его стороны. Его брат был мертв и попал в ад. Как он мог забыть об этом, удивился он. В конце концов, Хорст сам отправил Иоганна туда.