Мне нужно убрать ее от себя подальше. Моя реакция на ее течку — не более чем естественный отклик неспаренного самца-дракона. Ничего больше.

Во время ее прошлых течек я совсем уходил из здания, ища спасения в свежем, чистом воздухе открытого неба. Но теперь, когда мой дракон со мной не разговаривает, я даже не могу взлететь, чтобы сбежать. А если я оставлю ее, кто поручится, что какой-нибудь дикий зверь не заявит права на мою собственность?

Юджин заперся в ванной. Как, блядь, он вообще здесь оказался — уму непостижимо, но я немедленно их разделю. А учитывая мою грядущую свадьбу, каждый сильный и опасный зверь в штате явится сюда, чтобы засвидетельствовать этот союз. Мне нужно быть на высоте, чтобы все они уяснили: у меня ничего нельзя украсть. И если они посмеют хотя бы подумать об этом, я вырежу их, а их золото заберу себе.

Когда я бросаю взгляд на Отродье, она стоит задом кверху, и ее киска полностью открыта моему взору. Она налилась пунцовым цветом и порозовела от течки, блестящая от влаги и сочащаяся…

Потрясенный, я внезапно теряю способность двигаться, само мое существо застывает во времени и пространстве. Отродье издает сладострастный звук и переворачивается. Она смотрит на меня с обидой, будто это я во всем виноват.

Я кидаюсь к ее клетке, рыча прямо сквозь прутья:

— Выставь щит от запаха, Аурелия Костеплет, иначе я своими собственными, блядь, руками передушу каждого гребаного нимпина в клетке Дэмиена Агниса.

У нее отваливается челюсть, но она подается вперед, широко распахнув глаза, словно не боится меня, а очарована:

— Ты этого не сделаешь!

— Ты правда хочешь меня проверить? — рычу я, убирая лицо от прутьев.

Она откидывается назад на локти, запрокинув голову, словно от невыносимой боли, обнажая шею, и крепко зажмуривает глаза.

Ее запах исчезает. Резко. Полностью.

Похоже, эта способность присуща одним только Костеплетам. Таким навыком не владеют даже драконы. Это делает Костеплетов высшими хищниками.

Уже не в первый раз я задаюсь вопросом, как, блядь, они вообще умудрились вымереть. Я тяжело выдыхаю, и из ноздрей струится дым, пока я поднимаюсь на ноги.

— Ты совершила роковую ошибку, — негромко произношу я, подходя к окну и настежь распахивая его навстречу ночи. — Все знают, что у тебя мощная течка, и точно знают, когда ее ждать. Теперь они используют это против тебя.

Я игнорирую шорох перьев и маленькую черную тень под дверью ванной. Звонит телефон — это личный помощник моего отца.

— Лорд Дракос, лорд и леди Хеллфайр и мисс Франческа должны прибыть через пять минут.

— Спасибо, — бросаю я и вешаю трубку.

Выдвинув ящик прикроватной тумбочки, я достаю красную бархатную коробочку, которую сегодня утром принесли из семейной сокровищницы. Внутри покоится потрясающее кольцо из белого золота с редким рубином огранки «принцесса». Я прячу его в карман. Этим кольцом я заявляю своей семье и всему миру, что я свой собственный дракон. Что я — зверь со своими собственными, независимыми желаниями.

Я снова смотрю на Отродье. С этим нужно разобраться, и быстро. Яйца стягивает, член уперся в ширинку штанов. Я едва ли смогу явиться на встречу с Хеллфайрами и просить руки Франчески с гигантской палаткой в трусах. Но есть способ доказать, что я по-настоящему свободен от Отродья. Проверка.

Потянувшись телепатией, я нахожу лорда-василиска. Он на улице, на переднем дворе — скорее всего, курит косяк и держится подальше от Отродья.

Чего тебе? — раздается ответ.

Тебе нужно ублажить Змеиное отродье, — сухо говорю я. — Она невыносима. И я хочу проверить свое… отсутствие связи.

В нем тут же просыпается интерес.

Она просит меня?

Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на нее. Отродье сидит, прижавшись лицом к прутьям и облизывая губы, ее глаза широко распахнуты. Она теребит сосок, словно не может с собой совладать.

— Я хочу моих истинных, — шепчет она. Рука сильнее сжимает грудь, лицо кривится, а брови мучительно сдвигаются. — Мне нужны их члены. Член. Член. Член. Член. — Она стонет, драматично бросаясь на одеяла и извиваясь. Из глаза скатывается слеза. — Богиня, как же больно. Помогите кто-нибудь. — Рука скользит вниз по телу, пальцы проскальзывают между ног. Запястье начинает вращаться.

Я отворачиваюсь.

Да. Тащи сюда свою задницу. Она почти безумна.

Я прямо-таки слышу его злорадную ухмылку.

Как раз в моем вкусе.

Глава 24

Аурелия

В комнате темно — они явно думают, будто нехватка света утихомирит мою течку. Но я орлица. Отчаянно изнывающая от похоти орлица, и в моих мыслях нет вообще ничего, кроме восхитительного пальца, который кружится вокруг горячего, ноющего, распухшего клитора.

Я сообщаю комнате именно об этом. Мне нужно, чтобы они знали. Мне нужно, чтобы все знали, как мне хреново и жарко без члена внутри. Как желание способно превратиться в чистую пытку.