Сколько она уже потеряла? Сколько ещё могла дать? Как быстро восстанавливалась? Чем дольше тянулось это противостояние, тем очевиднее становилось, что она тянет время. А ведь ещё нужно было утолить жажду тридцати вампиров.

— Я принимаю ваш вызов, — Анна сделала ещё один шаг вперёд. — Но я не могу снова подвергать моего посла такому испытанию. — Она бросила на меня взгляд, преувеличенно полный сочувствия, а затем снова повернулась к ним. — Поэтому я вынуждена позволить вам всем пить прямо из источника.

Она преодолела расстояние между собой и группой Батори и протянула запястье тому, кто был выше остальных. Он насторожённо присматривался, выискивая ловушку. Пить означало подставить себя под удар. Когда-то, пусть даже в далёкой памяти, каждый из них был не хищником, а добычей — газелью на равнине.

— Пейте больше, — приказала она, слегка встряхнув рукой. Последние следы от скарификатора уже затянулись. Мужчина схватил её за руку, удерживая и себя, и её, и вонзил клыки в запястье.

Они были похожи на акул во время кормления: глаза оставались открытыми, тёмными, а потом закатывались. Его зубы сомкнулись на её коже с обеих сторон, я слышала, с какой силой он впивался, как клыки рассекали плоть. Позади него члены Дома Батори хищно скалились. Он не мог выпить всю её кровь: она просачивалась мимо его оттянутых губ и капала на пол.

Другие вампиры, не только из Дома Батори, начинали проявлять нетерпение, в их зависти и жадности чувствовалась угроза. Если начнётся кровавая бойня, мне в ней точно не выжить.

Я смотрела на него, как и все они смотрели на Анну. Он закрыл глаза, полностью отдавшись вкусу крови, опьянев от силы, что струилась в ней.

И в тот самый миг она обезглавила его. Без единого лишнего движения, без предупреждения: её свободная рука рванулась вперёд и пробила его шею. Ещё секунду назад он жадно приникал к её запястью, сгорбившись, а в следующее мгновение его голова осталась у неё на предплечье, а тело, потеряв опору, рухнуло и заскользило по полу.

Вместо того чтобы рассыпаться прахом, из разорванной шеи хлынула кровь: мощными струями с обеих сторон раны. Дом Батори застыл в шоке, в смятении, а Анна резким пинком подтолкнула тело к ним.

— Можете пить из него, а значит, пить из меня. Когда моя кровь в нём иссякнет, всё, что вам достанется — это пыль. И те из вас, кто к тому моменту не станет моими, умрут.

На долю секунды они замерли, словно перестраивая свои хищные инстинкты, а потом, почти одновременно, бросились на тело, будто стая волков. Я слышала, как рвётся ткань, как хрустят кости, как с влажным звуком разрывается плоть. Анна одним движением сняла голову с запястья, та держалась целой, крепко, словно пасть гремучей змеи, намертво вцепившейся в добычу. Когда голова упала, она начала рассыпаться в пыль, оседая на одежду Анны. Тело последовало за ней, превращаясь в серый прах. Те из Батори, кто не успел насытиться, взвыли от ярости и отчаяния.

Анна повернулась к церемониймейстеру:

— Я член Сангвина или нет?

На его губах заиграла жестокая улыбка. Он обвёл взглядом тех, кого я до этой минуты считала простыми слугами, застывшими с подносами в руках. Один за другим они кивали и тут до меня наконец дошло: это и были члены Сангвина, они всё это время ходили среди нас. Вампиры, конечно, знали об этом, но я то нет.

Когда он заговорил, я увидела его почерневшие зубы.

— Если ты не была им, когда вошла сюда, то стала им сейчас. — Он повернулся к вампирам Дома Батори, те теперь слизывали капли крови с ковра, жадно загребали горстями пыль, пытаясь урвать хоть кроху. — Мы разберёмся со стадом.

Я закрыла глаза. Не хотела видеть, что будет дальше.

ГЛАВА 47

ГЛАВА 47

Я и не замечала, что зажимаю уши руками, пока кто-то не начал их дёргать. За эту ночь я столько всего пережила, столько сделала, столько крови увидела…

— Мы тебя сломали? — Сайк держала мои руки и слегка трясла, возвращая меня в реальность. Я сфокусировалась на её лице: чистое, спокойное, а улыбка яркая, почти ослепительная. Она подняла руку между нами и щёлкнула пальцами. — Теперь она будет очень занята какое-то время. — Мы обе понимали, что речь об Анне. Оглядываться по сторонам мне совсем не хотелось.

Никогда раньше я не причиняла кому-то боль намеренно. А потом вспомнила, как вонзила нож в Йоргена, и поняла, что до сих пор покрыта его кровью, кровью водителя, и…

— Только не вздумай блевать, — Сайк обняла меня за плечи.

Вместо того чтобы злиться или требовать, чтобы я собралась, она вдруг проявила сочувствие. Она вела меня сквозь толпу вампиров, которые всё ещё толпились в зале. Эта ночь что-то изменила между нами: теперь мы наконец были в одной команде.

***