Я понятия не имела, что надевают на вампирскую вечеринку, так что решила выбрать то, в чём будет удобно. Снова джинсы и объёмный свитер. Надела серебряный браслет и ремень с серебряной пряжкой, спрятав его под свитер. Старалась не думать о том, где видела эти вещи в последний раз.

В одиннадцать я вышла на улицу. У подъезда уже стоял лимузин. Надо отдать вампирам должное, что стиль у них был.

Я обошла лимузин, гадая, положено ли так делать. В кино всегда кто-нибудь открывает двери, а я даже на выпускной не ходила.

У открытой передней двери лежало тело в водительской форме, а на свежем снегу тянулась полоса крови, похожая на след от гудрона. Рядом, пригнувшись и выжидая, сидело нечто, не совсем человек и не совсем волк.

— Человеческая потаскушка, — прохрипел грубый голос.

— Йорген? — Он всё ещё был в своей рубашке для боулинга, всё ещё лысый, но лицо исказилось: нос и челюсть вытянулись, напоминая морду.

— Кажется, мне больше не нужна защита, — я попятилась.

— О, ещё как нужна, — рявкнул он и прыгнул.

Мои ноги разъехались на снегу, когда я пятилась, и именно это меня и спасло. Он пролетел надо мной, пока я падала, и я, крутанувшись на спине, попыталась лягнуть его. Он схватил меня за лодыжки и рванул к себе.

— Теперь, когда луна вышла, нам больше не нужно притворяться, — прорычал он, нависая надо мной. Он наклонился, и я попыталась ударить его в лицо.

Он отпрянул в сторону. Его зубы царапнули костяшки моей руки, а браслет скользнул по его щеке, когда я завершила удар. Он взвыл, одной рукой хватаясь за лицо, а другой полоснул когтями по моему левому бедру.

Я увидела свою сумку и поползла назад, скользя по слякоти. В ней был нож, если только я успею… Я потянулась к ней, чувствуя, как холодная жижа заливается за шиворот. Схватила ремешок и рванула сумку к себе.

Йорген снова дёрнул меня за ногу, пока я прижимала сумку к груди.

— Зачем? Зачем всё это? Зачем я? — Я старалась, чтобы в голосе звучал панический ужас — это было не так уж трудно. И надеялась, что он соблаговолит ответить. Из сумки высыпались вещи, пока моя рука нащупывала рукоять ножа.

— Потому что, — его лицо, застрявшее между человеческим и звериным, выглядело жутко. — Потому что жизнь несправедлива, — он повторил слова Хелен. — Меня не должны были укусить. Я должен был родиться. И потому что твой Лукас не годится в вожаки.

— Я не понимаю… — пробормотала я, пытаясь отползти.

Йорген расхохотался.

— А думаешь, мне есть до этого дело? — И он снова прыгнул.

Мы столкнулись так, что это было похоже на удар всем телом. Всё, что я успела, — выставить нож внутри сумки, словно это была та самая роза из мультика, которую держат на похоронах. Почувствовала толчок и по всему телу прокатилась сокрушительная волна. Рукоять ножа врезалась мне в живот, выбивая весь воздух. Но нож вошёл. И застрял.

В грудине Йоргена.

— Слезь с меня, — я толкнула его, и он застонал. Его руки нащупали опору и откатились в сторону. Я выпустила нож, и, когда он откатился вместе с ним, лезвие распороло сумку.

Я села, прижимая к себе рваные кожаные лоскуты, ошеломлённо глядя, как кровь хлещет из Йоргена, будто из фонтана.

Он попытался дотянуться до ножа. От лезвия щёлкнуло электричеством, и его руку отдёрнуло.

— Вытащи его, — взмолился он.

Если я вытащу нож, у него появится шанс исцелиться. Если не заберу его с собой, подведу Анну. Сомневаюсь, что вампиры признают смягчающие обстоятельства.

Я присела рядом, всё ещё пытаясь отдышаться.

— Скажи мне, зачем.

— Ты видела, как я сбил его своей машиной, — руки Йоргена шарили в собственной крови, будто пытаясь удержать её внутри.

Я не видела водителя машины, которая сбила Уинтера… но Йорген решил, что видела. Потому что это был он.

Зачем Йорген сбил Уинтера? Разве он не был укушенным, верным последователем стаи? Я сглотнула. Что могло заставить его передумать?

— Передай Хелен, что я люблю её. Всегда любил, — он протянул ко мне окровавленную руку, потом уронил её на землю.

— Почему ты сбил его, Йорген? — он не отвечал. — Йорген? — Я поборола желание встряхнуть его, попытаться привести в чувство. Крови было слишком много, дыхание Йоргена стало поверхностным.

Я могла бы добить его этим ножом. Провести лезвием вниз и распороть внутренности. Но я знала, каково это получить удар ножом в живот. У меня не было на это сил.

Я встала, дрожа всем телом.

— Не преследуй меня, если очнешься. — Я наклонилась, выдернула нож и направилась к лимузину.

***

По пути к машине я наступила на свой бейдж. Вытащила его из грязи, сунула в карман вместе с шнурком и забралась в лимузин.

Большая часть крови на мне была не моей, но костяшки и бедро пульсировали болью. В лимузине было тепло, ключи всё ещё торчали в замке зажигания, так что я завела мотор и тронулась.

Маршрут был вбит в навигатор, водитель, теперь мёртвый и истерзанный на моей парковке, любезно ввёл конечную точку перед тем, как уйти.

***