Время тянулось невыносимо медленно. С того места, где я стояла, прижатая Хелен почти к самой двери палаты Уинтера, часов видно не было. Зато был виден монитор, показатели держались на одном уровне, кружась где-то у самой черты, за которой уже ничего не вернуть. Мы выжали максимум: «Левофед», «Допамин», «Вазопрессин», «Нео-Синефрин» — больше дать было нечего.

Хелен сама поняла, когда пришло время.

— Когда всё закончится… если он не поправится… ты сможешь закрыть дверь? И просто оставить его в покое на всю ночь, пока мы не вернёмся завтра? — спросила она.

Я кивнула, не отрывая головы от её волос. Она крепко обняла меня, потом отступила глубже в палату.

И тут началось превращение, на этот раз я видела его целиком. Хелен согнулась, будто от резкой судороги. Её руки превратились в лапы, словно под кожей всё это время ждали меховые перчатки. Ноги вытолкнули обувь, будто надевали сапоги-лапы. Одежда исчезла, растворилась, и на долю мгновения она осталась обнажённой, прежде чем мех накрыл её, словно накинутое одеяло, скользнув по спине. Лицо менялось последним, и, поскольку она стояла ко мне спиной, я не видела деталей, только то, как она подбежала к Уинтеру на четырёх лапах и ткнулась в него мордой. Она поставила передние лапы на край стола и тот выдержал её вес, будто был рассчитан именно на оборотней. Наклонившись, серая в тусклом свете палаты, она заскулила и лизнула его лицо.

Мы все ждали: Хелен рядом с ним, я у двери, Линн снаружи. Ничего не происходило.

Тогда Хелен дважды резко толкнула кровать лапами, потом спрыгнула и развернулась. Опустив голову, она села и издала протяжный, тоскливый вой. Мне казалось, что в нём слышно одиночество, похожее на звук уходящего вдаль поезда, который уже не догнать. Она выла снова и снова, и весь этаж, нет, весь коридор отзывался эхом, будто каждый звук нёс в себе горькое осознание: Уинтер больше никогда ни за кем не погонится.

Когда она затихла, то села, глядя то на меня, то на Линн. Линн шагнула в палату и тихо сказала:

— Я сделаю это.

Хелен подошла ко мне и снова прислонилась ко мне уже в волчьем облике, тяжёлым боком.

Отключение поддерживающей терапии — это чёткий протокол. Сначала убирают трубку, потом постепенно снижают препараты, так, чтобы никто не увидел, как пациент или его близкий вдруг судорожно хватает ртом воздух. Если повезёт, человек делает один глубокий вдох, потом один длинный выдох и всё. Конец.

Линн по очереди отключила сигналы тревоги и насосы с препаратами. Потом встала у аппарата ИВЛ, сдула манжету на трубке и вытащила её, теперь Уинтер должен был дышать сам. Или не дышать. Она увеличила дозу фентанила, чтобы ему было спокойно, и давление у него упало, пульс стал неровным и начал замедляться.

Три вдоха, каждый похож на долгий, протяжный вздох. И всё.

Хелен опустила голову почти до самого пола.

— Хочешь остаться где-нибудь поблизости? — спросила я. Иногда родственники хотели побыть рядом.

Она покачала головой.

— Мы можем устроить её в комнате для семейных совещаний, на ночь. У меня как раз ключи. Это в трёх дверях отсюда, налево, в боковом коридоре. — Линн протянула мне связку, и я взяла её.

Мы с Хелен вышли из палаты вместе. У двери она остановилась и оглянулась.

— Когда всё закончим, я обещаю, мы закроем дверь.

Хелен кивнула, всё ещё в волчьем облике, и я повела её по коридору. Пришлось немного повозиться с ключами, прежде чем я нашла нужный. Я открыла дверь в пустую комнату: там стоял стол для совещаний, стулья и скамья.

— Утром мы за тобой придём. Принесём халат.

Хелен вошла и опустилась на пол, встав на все четыре лапы. Я закрыла за ней дверь и отнесла ключи обратно Линн.

По протоколу все системы жизнеобеспечения оставляли как есть, тело не трогали.

— Судмедэксперт может задержаться. Сегодня праздник, — сказала Линн.

— Только не для всех. — Я вернула ей ключи. — Мне нужно домой.

***

Я была уже на полпути вверх в лифте, когда вдруг поняла, что кое-что забыла. Нажала кнопку «вниз» несколько раз подряд, будто это могло заставить кабину развернуться на ходу. Не сработало. Пришлось ехать до самого верха, а потом снова спускаться. Обычно такие мелкие досадные случайности, съедающие время, очень веселили Теней. Где они теперь? Когда вернутся? Мне было совсем не жаль, что сегодня дежурят Джина и Рэйчел, но я искренне надеялась, что Мясник сумеет их уберечь.

Зайдя в раздевалку, я щёлкнула замком своего шкафчика. Ритуальный нож Анны лежал там же, где я его оставила почти неделю назад, завёрнутый в кухонное полотенце. Я сунула свёрток в сумку и вышла.

***

Чёрная машина снова ехала за мной. Я даже не стала гадать, кто сидит за рулём. Может, у оборотней, как и у вампиров, есть свои люди-помощники. Сейчас мне было всё равно.

До дома я добралась уже к семи. На дорогах стоял праздничный трафик: люди спешили на новогодние вечеринки, которые будут совсем не похожи на мой вечер.

ГЛАВА 45

ГЛАВА 45