— Спасибо. — Наверное, люди, которые ищут сигареты, и те, кто мечтает о телефоне, ёрзают одинаково. — Только я не знаю его номер.

Гидеон продолжал протягивать мне телефон. Я взяла его, включила, нажала на иконку вызова и полезла в список контактов.

— Когда ты успел это сделать?

Гидеон лишь хмыкнул. Джейк, имена родителей, старые подруги по учёбе в медколледже…

— Ты сделал резервную копию моего телефона?

Гидеон пожал плечами. Подумать только: раньше я волновалась лишь о том, чтобы брат не наговорил по межгороду. Я нашла в контактах Лукаса и отправила ему сообщение:

«На меня напал Йорген. Что за хрень?»

До рассвета он будет волком, но, может, утром ответит.

***

Мы ехали из пригорода, пока не выбрались на шоссе, а потом по нему, в не самую благополучную часть города. За два съезда до Окружной водитель поднял взгляд.

— Так где ваш дом? — спросил он, глядя на нас в зеркало заднего вида.

— Что?

— Ваш дом. Он ведь где-то тут, верно?

Я напряглась на заднем сиденье и тут же зашипела от боли.

— Я думала, ты везёшь меня в больницу.

— А, не могу. Погода просто ужасная. — Лимузин начал сбавлять скорость.

Я выглянула в окно. Шёл снег, но не сильнее, чем час назад, а дорога впереди была пуста. В других обстоятельствах это выглядело бы даже красиво в лунном свете. Водитель остановил лимузин.

— Не могу ехать по этому гололёду, леди. — Его отражение в зеркале нахмурилось. — Не хочу застрять тут из-за погоды. Решайте уже.

— Да о чём вы вообще? — Я подалась вперёд, стиснув зубы, и Гидеон предостерегающе схватил меня за руку, пока водитель тянулся, чтобы включить задний ход.

— Ладно, неважно. Мы уже тут. — Я распахнула дверь, выскользнула наружу, и Гидеон последовал за мной. Водитель лимузина развернулся прямо посреди перекрёстка и уехал, а я смотрела ему вслед, пока Гидеон фиксировал всё это на свою камеру.

***

— Может, я превращусь оборотнем, так хоть заживёт, а потом уже сделаю уколы, — пробормотала я себе под нос, пока мы, прихрамывая, брели вперёд. Гидеон предложил мне руку, и я оперлась на неё. — Это какой-то бред.

В лунном свете идти посреди дороги было жутко. Впереди послышался хруст, и я всё ждала, что вот-вот вспыхнут фары и нам придётся бросаться в сторону. Хруст не смолкал, пока мы не поднялись на небольшой пригорок и тогда стало ясно, откуда он шёл.

Навстречу нам брели люди. Кто-то опирался на ходунки, кто-то шёл на костылях, в инвалидных колясках, с наколенниками, поодиночке или парами, толкали коляски, держались друг за друга, чтобы не упасть.

Они явно не спешили на шикарную вечеринку в честь Нового года, они уходили из Окружной, одетые лишь в больничные халаты. Это был массовый исход, а мы стояли у них на пути.

Гидеон выставил руку и оттеснил большую часть людей в сторону. Я пыталась заговорить с кем-нибудь из них, но они молчали, как молчали оборотни прошлой ночью, хотя нет, всего лишь днём раньше.

— Тут что-то не так, Гидеон, — сказала я. Гидеон повернулся и посмотрел на меня своим лицом с камерой вместо глаз.

Откуда-то из области груди раздался голос Дедушки:

— Du hast jetzt gesehen? (Прим. ред. «Ты это сейчас видела?»)

Я была почти уверена, что он со мной согласен.

По мере приближения к Окружной все только усиливалось. Мимо нас проходили сотни людей, среди них я замечала и сотрудников: лаборантов в пальто, медсестёр и врачей в униформе. Я надеялась, что никто не оставил пациентов на операционном столе.

В лунном свете приземистое бетонное здание Окружной походило на завод. Я вспомнила более простые времена в другой больнице, где работала на поверхности: по дороге на смену я высматривала свет в определённых палатах, если там горел свет, значит, пациент, за которым я ухаживала ночью, ещё жив. Сейчас я не знала, что означают огни внутри Окружной.

Мы с Гидеоном, прихрамывая, добрались до дверей отделения неотложной помощи. Двери разъехались в стороны, и тепло ударило по коже — это было настоящее блаженство. Гидеон надвинул шляпу пониже, как раз когда подошёл охранник. Логично: если бы я увидела себя, ввалившуюся с улицы в таком виде, я бы тоже задумалась, кого тут подстрелили.

— Мисс, боюсь, сегодня мы не сможем вас принять, — охранник преградил мне путь.

— Мне нужна неотложная медицинская помощь. — Эти волшебные слова должны были открыть мне дверь.

Он смотрел куда-то поверх моего плеча, будто меня вообще не существовало.

— У нас переполнено…

Я вытащила из кармана бейдж на окровавленном шнурке.

— Я сотрудница больницы.

— Тогда вы и сами знаете: у нас «Код Триаж», мы больше никого не принимаем. — Он продолжал говорить, но видел он явно не меня. — Вам нужно обратиться в другое учреждение.