Сама я не могла всерьез советовать кому-либо брак — ни себе, ни вообще кому бы то ни было. Но это, скорее, говорило обо мне самой, о моем вечном страхе перед серьезными отношениями и о том, что я редко давала себе труд запомнить имена мужчин, разделявших со мной постель.

— Ну, если у меня на личном фронте всё беспросветно, это еще не значит, что тебе не стоит попробовать, — сказала я.

— Спасибо. Наверное, — она встала и встряхнулась всем телом, напомнив мокрую собаку. — Время обхода. Готова идти?

— Готова настолько, насколько вообще возможно, — отозвалась я, и мы обе начали облачаться в защитные костюмы.

***

— Понимаешь, штука в том, что когда ты спишь с зомби, это хотя бы не было заразно, — заметила Джина, снова поочередно светя фонариком в глаза Уинтера на случай, если изменился размер зрачков. Внутричерепное кровотечение давит на нервы, управляющие зрачками: расширенный или неровный зрачок означает свежее излияние.

— Я следила, чтобы он меня не укусил, — язвительно бросила я. Честно говоря, во всех тонкостях превращения в зомби я не разбиралась. К тому же Ти, мой бывший парень, был зомби из-за проклятия, а не безмозглым упырем. — Я показала ему лифчик, а не свои мозги. Думаю, в этом и был весь секрет.

Я обошла кровать, чтобы встать напротив Джины и не перекрывать ей обзор. На самом деле я показала Ти гораздо больше, чем просто лифчик, но мне не хотелось грузить Джину лишними интимными подробностями.

— Ты скучаешь по нему?

— Терпеть не могу, когда меня бросают. — И неважно, насколько сильно это было «ради моего же блага».

Ти спас меня в самом конце моего судебного разбирательства. Я знала: он посчитал, что там его увидело слишком много людей — впрочем, как и до этого, когда он ходил добывать себе новые… части. Мы ведь прошли через вестибюль больницы с таким видом, словно только что выбрались из кровавой бани, причем изрядная часть этой крови была моей. Я могла понять, почему он решил на какое-то время залечь на дно, но мне чертовски не нравилось, что меня оставили позади. Мы пробыли вместе совсем недолго, и всё же то, что он предпочел сохранить свое прикрытие, а не остаться со мной, задевало. Особенно с учетом того, что он не давал никаких обещаний когда-либо вернуться.

Я злилась на себя за то, что мне не плевать, а от этого глупого чувства злилась еще сильнее. Эта злость полыхала так ярко, что ни о чем другом я думать просто не могла.

— С Брэндоном всё как-то по-настоящему. Настолько близко к идеалу, насколько у меня вообще когда-либо бывало, — сказала Джина, отходя от Уинтера, чтобы положить фонарик и проверить показания инфузионных насосов. — Но если я буду с ним встречаться… если всё зайдет дальше, Консорциум обязательно вмешается.

Я и не подозревала, что наша личная жизнь отслеживается настолько строго. Тенями — возможно. Но чтобы еще и Консорциумом? Да ладно.

— И где они были, когда я встречалась с зомби?

Она скорчила гримасу:

— Я имею в виду немного другое, не просто «встречаться»…

Внезапно включился интерком, о существовании которого в палате я даже не догадывалась, и из динамика раздался голос Мясник:

— Девочки, всем приготовится.

Тон Джины в то же мгновение сменился с дружеского на чисто профессиональный.

— Я так и знала, — она резко обернулась и выхватила у меня оружие. — Выходи.

— Что? По протоколу же…

Джина принялась буквально выталкивать меня прикладом винтовки к выходу:

— Уходи, быстро, прямо сейчас!

Нахмурившись и не до конца уверенная, стоит ли вообще её слушать, я выскочила из палаты Уинтера прямо в защитном обмундировании.

— Джина! — снова запротестовала я.

Она закрыла дверь и заперлась внутри.

ГЛАВА 10

ГЛАВА 10

— Джина? — я забарабанила кулаком по двери. Монитор рядом с дверью мигнул и погас. — Ты это серьезно, что ли?

По коридору раздались шаги. Я натянула маску повыше, поправила защитный костюм и уселась на стул с таким видом, будто полностью контролирую всё, что происходит в палате передо мной. Ага, просто я, медсестра, которая ни за кем конкретно ни присматривает, сижу в коридоре в полной защитной экипировке. Блядь. Я нахмурилась и уставилась в открытые медицинские карты.

Кто-то обратился ко мне сзади:

— Где он?

Я развернулась на стуле и увидела коренастого лысого мужчину в рубашке для боулинга под черным шерстяным пальто.

— Где? Я знаю, что он здесь…

Так вот почему Джина выставила меня из палаты. Из-за моей неосведомленности мне будет проще врать.

— Я не понимаю, о ком вы говорите, сэр, — я быстро сложила бумаги и захлопнула карты, чтобы убрать с глаз любую личную информацию.

— Ты прекрасно понимаешь о ком я. — Он залез под пальто, вытащил телефон и быстро набрал сообщение своими толстыми пальцами. — Он здесь, и вы прячете его от нас. — Закончив писать, он поднял на меня прищуренный взгляд. — Чем дольше ты врешь, тем хуже тебе же и будет.