— Я так и подумала, что вампиры не особо отмечают христианские праздники, — я взяла шкатулку. Тяжёлая, богато украшенная. Тёмное дерево, на крышке — резной герб с розой, инкрустированный золотом. Золотом, которое, как я подозревала, было настоящим: я уже встречалась с разными представителями «Трон Роз». Я повозилась с крышкой, пока не нашла механизм, открывающий её. Внутри лежал кремовый конверт из плотной бумаги, а в нём — записка с таким витиеватым почерком, что разобрать его было почти невозможно. Я повертела карточку в руках.

— Просто скажи, где это будет происходить.

Она фыркнула:

— Это приглашение на мою церемонию инициации. Она состоится в канун Нового года, в полночь.

— Инициации во что? — я замялась. За праздничные смены платят в полтора раза больше. После недавнего ранения я еле сводила концы с концами — работала на бутербродах с арахисовым маслом. Работа в Рождество и на Новый год серьёзно поправила бы моё финансовое положение.

— В «Сангвин». Это правящий совет «Трона Роз». Там утвердят, что я могу основать собственный Дом под покровительством «Трона Роз».

— Анна… — я подняла глаза, чтобы объяснить ей все причины, почему я не могу прийти на её вампирскую вечеринку. Главная из них — я не хотела оказаться единственным закусочным блюдом в зале, но тут я увидела выражение её лица.

— О боже. Это действительно важно, да?

— Боюсь, что так, — она указала на то, что осталось в шкатулке.

Я отложила письмо и заглянула внутрь, нащупав чёрный бархатный мешочек. Я подняла его, и оттуда выскользнул тяжёлый предмет.

Он напоминал охотничий нож. Рукоять с грохотом упала в шкатулку у меня на коленях. Лезвие было равно по длине рукояти и столь же витиевато украшено, как и почерк в письме: завитки и узоры делали его практически бесполезным — за исключением, как я подозревала, очень острого кончика. Я осторожно подняла его.

— Это что, такой дорогой сувенир для вечеринки?

В рукоять были вмонтированы настоящие песочные часы, но вместо песка в них была кровь. Я постучала по ним и они перевернулись, красная жидкость перетекла из одной половины в другую и заполнило нижнюю часть, когда вращение останавливалось. Верхняя — всё ещё была в пятнах крови, словно встряхнутая пробирка из лаборатории окружной больницы.

— Это твоя кровь? — спросила я, хотя уже знала ответ. Она кивнула.

— Я не хочу становиться дневной, Анна.

Мужчина на моей кухне презрительно фыркнул.

— Именно поэтому я выбрала тебя. Поскольку я наполовину человек, я должна привести на церемонию человека — не того, кого я принудила, а того, кто сам придет, — она потянулась, чтобы прижать нож ко мне, заставив посмотреть на неё. — Этот нож должен остаться целым до моей церемонии. Искушение моей кровью — это испытание. И ты — единственная, кого я знаю, кто его пройдёт.

Мой взгляд снова метнулся к Гидеону. Если бы ему дали флакон с кровью Анны, а она вышла бы из комнаты, я бы не поставила на то, что он досчитает до тридцати, прежде чем выпьет содержимое ради обретения силы. Из опыта ухода за дневными в больнице я знала: все их мотивы по умолчанию порочны.

— Что ещё это влечёт за собой?

— Технически, когда всё будет сделано, ты будешь принадлежать моему двору как мой Посол Солнца.

— Полагаю, за это не платят?

Она фыркнула:

— Это лишь церемониальная должность, и всего на одну ночь, — она посмотрела на меня, и её взгляд смягчился. — Я бы не просила тебя, если бы у меня был кто-то ещё, кого я могла бы попросить.

Я задумалась, что по этому поводу чувствует Гидеон. Очень осторожно я положила нож обратно в мешочек, мешочек — в шкатулку и уставилась на бархатисто мягкую ткани. Мужчина на кухне издал разочарованный звук. Он был голоден, как все дневные — голоден до силы, которой обладали их хозяева. Все они — словно собаки на поводке.

— Я знаю, как вы все зарабатываете себе на жизнь. Я не стану частью этого, — азартные игры, наркотики, деньги за «защиту» — всё незаконное в итоге стекалось в карманы вампиров. Они были жирными клещами на шее человечества. Несмотря на кажущуюся доброту Анны, я не могла этого одобрить. Я попыталась вернуть открытую шкатулку, но она подняла руку, отказываясь.

— Эди… ты единственный человек, которому я доверяю.

Мы обе недавно чуть не погибли — из-за одних и тех же людей и ради одной цели. Тогда она спасла меня. Всё было сложнее, но… Я перевела взгляд с неё на шкатулку в своих руках, пока она ждала моего решения. Я задумалась, задерживает ли она дыхание — да и нужно ли ей вообще дышать. Она выглядела взволнованной. Даже испуганной.

Я не могла сказать «нет». Даже если следовало бы. Я поставила шкатулку себе на колени.

— Только не заставь меня пожалеть об этом, ладно?

— Не заставлю. Обещаю, — она улыбнулась, встала и поправила юбку, наклонившись, чтобы подобрать с пола ленту для волос. Невесомые лапы Минни метнулись за ней из укрытия под диваном. Гидеон обошёл барную стойку, заполнив собой моё небольшое пространство гостиной.

— Мне нужно что-то сделать до этого времени?

Анна покачала головой: