Причина, по которой преступность здесь была минимальной, а о бездомных заботились, крылась во мне. Не в полиции, не в сборе средств. Это шло из моих карманов, из моих пожертвований. Я заботился об окружающих и ожидал взамен их преданности. Потребовалось много труда, чтобы выстроить доверие и доказать им, что я не такой уж и плохой. Благодаря мне у них здесь было чувство безопасности. Если случалось какое-то дерьмо, я справлялся с ним лучше копов. Власть принадлежала мне.

Голос Ригана донесся до меня после того, как телефон зажужжал снова, но я проигнорировал его, удовлетворенно глядя на улицу, где медленно угасал солнечный свет. Скоро город озарится фейерверками, возвещающими о наступлении нового года.

— Сэр? — спросил Риган, подходя ближе. Он протянул мне свой телефон. — Это Ромео.

Я вздохнул. Конечно, он позвонит Ригану, если я не отвечу. Я взял телефон и прижал его к уху.

— Да?

— Она может испугаться фейерверков. — Ромео переживал так, как мать переживала бы за своего ребенка.

— У меня дома тихо. Если понадобится, я могу увести ее в спальню.

— Ей не понравится быть одной.

— Я побуду с ней.

— Я бы сказал, что ты хороший человек, но это уже слишком.

Ромео знал, до каких пор можно меня дергать, прежде чем мое терпение лопнет. Ему сходило с рук больше, чем большинству. Почему? Потому что он был сыном Малика. Сыном, о существовании которого я не подозревал, пока не оказался в офисе адвоката Малика на оглашении его завещания.

— Ты хочешь поручить мне сделать что-нибудь еще? — сухо спросил я.

— Мы оба знаем, что никто не может указывать тебе, что делать.

— Это Джорди? — услышал я вопрос на заднем плане. Только один человек называл меня так, заставляя каждый раз скрежетать зубами.

— Сам знаешь, что он, — сказал Ромео.

— Как там наша девочка? — спросил Дэш.

— Если бы ты дал мне поговорить, я мог бы спросить. — Ромео выдохнул. — С ней ведь все в порядке?

— Твой щенок в надежных руках. Я не позволю ей расстраиваться из-за чего бы то ни было.

За собакой я ухаживал больше, чем за любым человеком. Мало что нашлось такого, чего бы я не сделал для Ромео.

После потери Малика потребовалось время, чтобы смириться с принятым мною решением. Это был не первый раз, когда я убивал того, кого любил. Полагаю, в этом заключалось мое проклятие. Когда я влюблялся, мне в конце концов приходилось лишать их жизни. Сначала моя жена, затем Малик. Они оба обманули меня.

Но мой сын был жив. Человек, в чьих венах текла моя кровь. Я бы умер за него. Наши отношения были натянутыми, но становились лучше. Медленно. Так уж вышло, ведь большую часть его детства я не был тем отцом, в котором он нуждался, особенно после того, как убил его мать.

Чувство вины, которое я затаил в себе, не только из-за Джордана, но и из-за Ромео, порой не давало мне спать по ночам, я ворочался в постели, гадая, можно ли было обойтись как-то иначе. Иного пути не было, в этом я был уверен. И все же я унес две жизни. Ну, за эти годы я отнял гораздо больше, но ни одна из них не повлияла на меня так, как эти две.

— Ты не собираешься никуда идти сегодня вечером? — спросил Ромео. Он был моей уязвимостью, слабостью. Я бы умер, защищая его, как умер бы за своего сына.

— Нет, я остаюсь дома. Я не особый любитель вечеринок.

Ромео усмехнулся.

— Да что ты говоришь?

— Ты слишком много общаешься с Дэшем.

— Так уж выходит, когда проводишь с ним дни и ночи.

— Как там Тристан?

Он был их третьим партнером, милым парнем, который заслуживал всего наилучшего в жизни. А еще он был моим личным стилистом и помогал мне с одеждой.

— У него все хорошо. Хочешь с ним поговорить?

— Нет, незачем его беспокоить. Я уже сообщил ему, что на следующей неделе у меня встреча с мистером Уэзерсом.

Он был одним из местных модельеров, к которым я присматривался ради новых костюмов. Разобравшись со своими личными проблемами, он на какое-то время вернулся в город и согласился встретиться со мной. Я умел быть терпеливым человеком, когда сам того желал.

Хартли Уэзерс с самого начала заинтриговал меня своим списком требований для работы со мной. У него имелись яйца. Этого у него не отнять. Не многие решились бы диктовать мне, как будут идти дела.

— Хорошо. И, Джордан?

— Да?

— С Новым годом.

— И тебя тоже с Новым годом.

Я завершил вызов и протянул телефон обратно Ригану, который подошел, чтобы забрать его. Он оставил мне личное пространство, пока я разговаривал. Поскольку он был одним из немногих, кому дозволялось находиться в моем доме для охраны, он заслужил долю моего доверия.

Сегодня был конец года. Завтра наступит другой. Я не смел надеяться на большее, чем имел. Пока те, о ком я забочусь, живы и в безопасности, это единственное, что имело значение. Со всем остальным я мог справиться. Все остальное я мог исправить.

Жизнь… Ее нельзя вернуть, как только она уйдет. Не было никакого возврата, нельзя перемотать время назад или пустить его в обратном направлении. Это было навсегда.