Мужчина, которого я любил, мог оборвать жизнь моего сына одним нажатием спускового крючка. Я не мог этого допустить.

Покушения на жизнь Джордана случались часто. В моем мире такое происходило постоянно. Я был боссом. Каждая угроза задевала меня, особенно когда она касалась моего сына.

В моей организации оставалось мало людей, которым я все еще мог доверять. Слишком многие знали, что делает Малик, и не предупредили меня о его предательстве. Другие уже были на подходе сюда. Мужчины, которых любил мой сын, скоро приедут — подкрепление, в котором, как я только что осознал, я так отчаянно нуждался, когда все полетело к чертям.

Со многим я мог справиться самостоятельно, и с большинством справлялся. Но столкнувшись с этой ситуацией, я боялся, что потеряю все.

С каждым шагом на пути к комнате, где они находились, мое сердце билось все быстрее. Смертельный ужас давил на меня, тяжелый груз напоминал о том, что эту ситуацию создал я сам. Не напрямую, но мои действия привели сюда. Именно я принимал решения. Именно я запустил этот механизм, пусть и не предвидел, что все закончится этим. Именно я подверг своего сына опасности.

Малик должен был помогать мне защищать Джордана, а не угрожать лишить его жизни. Он дорого заплатит.

Охранники, которых я нанимал, не остановили меня, когда я прошел мимо них. Они знали, что я убью их без колебаний, если они попробуют. Я разберусь с ними, когда буду уверен, что мой сын в безопасности. Если они умны, то убегут быстро и далеко, прежде чем я успею отомстить за то, что они пошли за Маликом, а не за мной.

Какая же чертова мешанина предстоит, пока я буду во всем этом разбираться. Кого оставить в живых. Кого убить.

Опустив свободную руку в карман — в другой был зажат пистолет, — я достал ключ-карту и провел ею по замку двери. Раздался тихий писк и щелчок. Я осторожно приоткрыл дверь и увидел Малика: его пистолет был прижат к виску Джордана, а тело моего сына служило щитом, защищающим того, кому я доверял больше всех.

— Отпусти его, Мал, — сказал я ровным голосом, и рука моя была тверда, хотя это совершенно не соответствовало моему внутреннему состоянию.

Его рука дрогнула, пистолет качнулся у головы Джордана.

— Я сделал это ради тебя. Ты знаешь об этом?

— Сделал что? — спросил я. Я знал ответ, и от него меня тошнило.

— Мне нужна была флешка. Я слышал, как ты слушал голосовое сообщение на своем телефоне. То самое, которое ты включаешь снова и снова. Последнее, что прислал тебе твой брат. Он угрожал тебе. — Голос Малика сорвался, и от этого к моему горлу подступили эмоции. Нельзя было этого показывать. Я не мог позволить себе слабость. — Он сказал, что если ты когда-нибудь попрешь против Перри, сработает предохранитель. Что Грир и Пейтон знают об этом. — Перри был моим племянником, тем, кому я бы не причинил вреда.

— Как давно ты знаешь?

— Пару месяцев.

— Значит, ты оставил Алана в живых не поэтому, когда я велел тебе убить его?

Алан был чумой на этой земле. Когда-то он был танцором в «Untouchable», эксклюзивном клубе, принадлежащем Дексену Дреместу, одному из партнеров моего сына. Алан удерживал в заложниках другого танцора. С ним нужно было разобраться еще тогда. Это моя вина. Я знал, что Малик оставил его в живых, но не знал причин. Думал, у него есть веские основания. Еще одна ошибка, которую я проигнорировал.

— Он умный. Я знал, что в наших интересах оставить его в живых. Он помогал мне. Взламывал систему безопасности Линксов и всех остальных, кого только мог, переводя деньги на счета, которые мы открыли.

Ах да, братья Линкс. Грир был вторым партнером моего сына. Братья не были ужасными людьми. Просто они мне не нравились. Вообще. Они стояли у меня на пути. Мне не было от них никакой пользы. Грир любил моего сына. Брат Грира, Пейтон, был влюблен в моего племянника. Ради этого я позволял им жить.

— У нас сейчас больше денег, чем идей, на что их потратить, — продолжил Малик. — Я делил их с ним. Но мы с тобой, мы можем убраться отсюда. Далеко-далеко. Только ты и я. Мы можем жить той жизнью, которая всегда была нам суждена. Как только флешка будет у нас, нас здесь ничего не удержит. Против тебя не будет никакого рычага давления. Я могу убить твоих соперников. Нагнать на них такого страху, какого они еще в жизни не видели. У меня есть план, как со всем этим разобраться.

— Ты знаешь, что я не могу этого сделать, — сказал я ему, и мой голос прозвучал тише, чем прежде. — Я должен оставаться в Дреместе. У меня здесь бизнес. Мой сын здесь. Моя семья.

— Я — вся семья, которая тебе нужна, — прошептал Малик. Происходящее не оставило его равнодушным. Все его тело дрожало. — Ты выберешь своего сына, а не меня? После всего, что я для тебя сделал? Флешка — это последняя деталь. То, что нам нужно, прежде чем мы сможем уничтожить всех остальных. И тогда мы свободны.

О, Малик, как бы я хотел, чтобы ты выбрал не этот путь. Моя грудь разрывалась от боли. Каждое сказанное им слово, все эмоции, которые он в них вкладывал, ломали меня.