— А когда ты сам хочешь отдохнуть?

Он ведь должен был когда-то расслабляться, бездельничать, задрав ноги. Теперь, когда я задумался об этом, я не мог представить, чтобы он занимался чем-то еще, кроме как сидел в своих костюмах и раздавал приказы направо и налево. И то, что со мной он вел себя иначе, заставляло меня чувствовать себя особенным.

— Для этого у меня есть спальня, там есть телевизор и все остальное, что мне может понадобиться.

— Ладно, в этом есть смысл, пожалуй.

Прежде чем он успел сказать что-то еще, перед нами появилась женщина со светло-каштановыми волосами до плеч, тронутыми сединой. Она была фигуристой, одета в бежевые брюки, белую блузку и черный фартук. Ее добрые карие глаза встретились с моими, когда она поставила кружку с блюдцем на столик перед нами.

— Вот, пожалуйста. Принести что-нибудь еще?

— Нет, спасибо, это очень мило с вашей стороны, — сказал я.

— Ты выглядишь раскрасневшимся.

Она наклонилась вперед и, прежде чем я успел среагировать, прижала ладонь к моему лбу.

— Да у тебя жар. Я сейчас вернусь.

Я повернулся к Джордану.

— Что происходит?

— Это Айрин. Она следит за моим домом и кормит меня. А теперь она собирается проявить к тебе материнскую заботу.

Она вернулась с термометром в руке.

— Не люблю я эти штуковины. Помню старые, которые нужно было класть под язык. Потом появились ушные. А это похоже на сканирование куска мяса в супермаркете.

Она поднесла его к моему лбу, пока я не услышал вибрацию.

— Тридцать восемь и четыре. Ты принимал что-нибудь от жара?

— Вам не нужно так утруждаться.

— Если ты ей не ответишь, она не отвяжется, — констатировал Джордан.

— Нет, не принимал.

Я даже не осознавал, что у меня температура.

— Я сейчас вернусь, — она поспешно удалилась.

Джордан поднял кружку и протянул ее мне.

— Если не выпьешь, она попытается напоить тебя сама. И не спрашивай, откуда я знаю.

Я осторожно взял кружку, не желая пролить чай на его мебель или на себя. Тепло должно было пойти на пользу. Меня все еще трясло после улицы. Джордан заметил это. Он поднялся и нажал кнопку, чтобы разжечь камин.

— Хочешь плед? — спросил он.

— Плед?

— Да, тот самый кусок ткани, которым накрываются, когда холодно, — сказал он, явно начиная раздражаться.

Я сделал глоток чая, поставил кружку на журнальный столик и поднялся.

— Нет, мне не нужен плед. Мне пора домой.

Его отношение выпроваживало меня отсюда. Не добрая женщина, пытавшаяся мне помочь, и не Риган с Райденом или кто там еще стоял у лифта.

Но уйти далеко мне не удалось, потому что пальцы Джордана обхватили мое запястье, удерживая на месте.

— Ты никуда не уходишь.

— Прошу прощения? — спросил я. — Я здесь не пленник. И очевидно, что ты не хочешь, чтобы я оставался.

Не было никакого смысла пытаться скрыть обиду в голосе. Я думал, после нашей последней встречи мы вышли на новый уровень. Что я значу для него чуть больше, чем просто парень, который шьет ему долбаные костюмы.

— Хартли. — Он притянул меня ближе, пока не смог положить ладонь мне на шею сбоку. — Я непростой человек. Для меня неестественно выражать какие-то эмоции, кроме гнева. Я быстро раздражаюсь.

— Это тот самый момент, когда ты скажешь: «Дело не в тебе, дело во мне»?

— Это было бы правдой.

Как бы мне ни хотелось раствориться в его прикосновении, я заставил себя сопротивляться.

— Если ты не хочешь, чтобы я был здесь, так и скажи.

— Позволь Айрин позаботиться о тебе. Я также вызову своего врача.

— Так вот почему?

Мне необходимо было знать, чувствует ли он вину за то, что заразил меня, или за этим кроется нечто большее.

Он наклонился так близко, что его губы коснулись мочки, пуская по телу толпу мурашек, которые не имели никакого отношения к жару.

— Пожалуйста, останься. Ради меня.

Я подождал, пока он снова посмотрит мне в глаза. Ему невозможно было противостоять. Особенно когда его взгляд говорил куда больше, чем губы. Он хотел, чтобы я был здесь, даже если не мог заставить себя признать причину вслух.

13. Вейл

У меня не оставалось сомнений в том, что нужно идти к врачу. Сама мысль об этом заставляла меня глубже зарываться в постель. Тахо заскулил рядом со мной. Мне нужно было выпустить его, так что слишком долго валяться здесь я не мог.

Я начал чувствовать себя больным два дня назад. Теперь у меня был грипп — спасибо Джордану. Ну, точнее, спасибо мне самому. Это ведь я потащил ему суп, зная, что он болен. Я был полон решимости пробудить в нем другую сторону. Она в нем была, зарытая глубоко под убийственными взглядами и жестокими намерениями. Но со мной он не был таким. Когда мы оставались наедине, он становился другим — не таким зажатым и официальным.

Я ведь распинался в его доме о правильном питании и приеме витаминов. И куда, блядь, это меня привело?