Вздохнув, я прошлёпала босыми ногами по овечьей шкуре к кадке с водой, зачерпнула полный глиняный ковшик и от души напилась. Вытерла рукавом платья губы и только потом посмотрела на воина.

–– Тебе не кажется, чужак, что это мне надо задавать этот вопрос?

«А он молодой… и да, в который раз –– красивый»: мелькнула в голове мысль, заставив меня хмыкнуть.

Воин не ответил. Лишь хрипло попросил:

–– Убери волка, хозяйка. Я не смогу тебе навредить, даже если захочу.

Я наклонила голову, полюбовалась ещё картинкой и тихо позвала:

–– Вульф, оставь. Раненого зверя нет чести пугать.

Волк фыркнул, отступил на пару шагов назад и уселся у моих ног. От воин глаз так и не отвёл.

–– Прости, что доставил тебе хлопот.

Смотрите-ка, он ещё и воспитанный. Здесь, в этом чужом и суровом мире я долго привыкала к грубости мужчин. И такой почтительный экземпляр сейчас меня забавлял.

–– Прощаю, чужак. А теперь посторонись-ка и сиди тихо, если хочешь остаться с целым горлом.

Воин стонет, когда старается подтянуть ноги, давая мне место. Шагнув к двери, я распахнула её настежь, впуская в дом холодный лесной воздух.

–– Иди, Вульф, проветрись. Нам бы зайчик не помешал. Постарайся, милый. Теперь нам ещё один рот кормить.

Волк неохотно поднялся. Ему явно не хотелось оставлять меня наедине с незнакомцем. Проходя мимо викинга, Вульф остановился, сунулся мордой почти в лицо мужчины, грозно рыкнул и вышел в туман.

Утром морозец отступил, и всё, что было красивым ночью, стало мрачным и противным. Даже небо –– тёмное, тяжёлое, низкое. Того и гляди пойдёт мерзкий холодный дождь.

Волк потрусил в лес, а я, проводив его взглядом, закрыла дверь и присела рядом с викингом.

–– Болит? –– заглянула в глаза и… будто в море нырнула. Тёмно-синее с насыщенной зеленью в глубине. Такой бывает вода в их холодном северном море, когда вот-вот грянет буря.

Воин криво усмехнулся, кивнул и добавил:

–– Переживу.

Я потрогала высокий лоб мужчины. Горячий. Плохо. Воспаление пошло. Ну, а чего ждать-то, когда ты можешь надеяться только на собственные силы? Хотелось бы антибиотиков, йод или зелёнку… Ах, такие забытые слова.

–– Сможешь подняться?

Воин вскинул брови.

–– Сидеть у двери плохо, –– объясняю, как маленькому. –– Тебе лечь надо. Так и быть, иди в мою кровать. Или ползи. Уж прости, мои силы вчера закончились. Я тебя не подниму.

Теперь мужчина улыбается. Понимаю. Перед ним сидит совсем худенькая, красивая девушка, больше похожая на подростка, и говорит странные вещи.

–– Си… Сигульд, –– разомкнул он бледные губы. –– Зови меня Сигульд. Я попробую встать, птичка.

Как он меня назвал? Птичка?! Не нужны мне эти нежные прозвища! Смотри-ка, ожил.

–– Меня зовут Эйрин, воин, –– говорю ему строго. –– А теперь, попробуй встать.

Поднимаюсь и отхожу от него подальше. Если он на меня упадёт, зашибёт насмерть.

Воин становится на четвереньки и медленно поднимается во весь свой немаленький рост. Батюшки… да я ему по плечо буду.

–– Иди, ложись в кровать, –– указываю рукой в сторону дальней стены. –– Я сейчас зелье заварю. Рану твою промыть надо.

Пошатываясь, Сигульд дошёл до кровати и осторожно улёгся, будто боялся её развалить. Лицо его побелело, как мел. Лоб покрылся испариной, а дыхание стало рваным. Но даже не стонет. Терпит…

Глава 6.

Пока Сигульд спит, я хлопочу возле очага, подбрасываю дрова, достаю травы. Руки работают сами, без участия головы. А голова занята совсем другим — мои глаза то и дело рассматривают белоснежную гриву волос на подушке.

Интересно, это у него от рождения или поседел так рано? Хотя седина обычно другая — тусклая, желтоватая. А у него волосы цвета свежевыпавшего снега. Красиво...

Мотаю головой, сбрасывая ненужные мысли. Какая разница, какого цвета у него волосы? Главное — чтобы выжил. А там, пусть убирается восвояси. Мне в моей тихой жизни воины не нужны. Особенно, красивые. От них одни неприятности.

Заварив свежее зелье, подхожу к кровати. Сигульд лежит с закрытыми глазами, дышит тяжело. Грудь под рубашкой вздымается неровно. Ставлю миску с горячим варевом на маленький столик у изголовья, сажусь на край кровати.

— Эй, воин. Тебе пить надо. Много пить. Иначе жар не спадёт.

Он поднимает веки, и всё те же колдовские сине-зелёные глаза смотрят на меня изучающе.

— Ты вёльва*? — голос хриплый, но уже чуть сильнее, чем утром.

— Что-то вроде того, — пожимаю плечами. — Приподнимись немного, воин. Это всё надо выпить. Сам справишься или помочь?

Воин морщится от боли, но послушно приподнимается, опираясь на локоть. Я подсовываю под его спину ещё одну подушку, набитую овечьей шерстью.

— Вот так. Теперь пей. Медленно, не торопись.

Подношу миску к его губам. Сигульд делает глоток и кривится.

— Горькое. Ты решила меня отравить?

Ха-ха. Смешно.