— Что ты имеешь в виду? — должно быть, мне мерещится нотка паники в его голосе.

Я суетливо кручусь на кухне, избегая его, наполняя чайник и доставая пакетики со свежими травами, которые дала мне Марта.

— Дом почти готов. Я скоро уберусь с глаз долой, — я все еще избегаю смотреть на него.

— Если это из-за того, что я сказал вчера…

Я открываю духовку и раскладываю травы на металлическом противне.

— Все место твое. Я добавлю бонус за месяц, если хочешь, за мой счет, конечно, за то вторжение в твой отпуск. Можешь использовать другую спальню, если твоя сестра приедет или ты захочешь пригласить других людей.

— В этом не было бы проблемы, если бы мы спали в одной постели.

Я смотрю на высокую фигуру, прислонившуюся к кухонному островку. На эти широкие плечи, в которые я люблю впиваться ногтями, когда он прижимает меня к матрасу. На то, как его одежда облегает его напряженное тело. Он выглядит восхитительно и тянет меня к себе, как магнит. Мне стоит огромных усилий устоять на месте.

— Ты знаешь, что это не лучшая идея, — я выдавливаю натянутую улыбку. Я не позволю себя поглотить этой фантазией. — Я не могу продолжать здесь прятаться. Это нездорово.

Яростный свист чайника отрывает меня от разглядывания его, и следующие пять минут мы проводим в напряженном молчании, пока я завариваю нам две чашки. Я ставлю чашку перед ним, задерживаясь на секунду дольше в его гравитационном поле, и его рука обхватывает мое запястье.

— Просьба остаться была одним из лучших решений, которые я принимал.

Мое сердце бьется сильнее, тепло разливается по конечностям. Я сжимаю губы, чтобы не сказать ничего глупого. Я хочу остаться. Я слишком много чувствую рядом с тобой. Это больше, чем секс.

Вместо этого я тихо желаю ему спокойной ночи и заставляю ноги уйти.

ГЛАВА 30Картер

Элиза смеется, запрокинув голову, пока один из строителей касается ее руки, одаривая ее беззаботной улыбкой. Совершенно непрофессионально с его стороны так небрежно прикасаться к ней. Парень выглядит примерно ее возраста, немного грубоватый. Он хорошо сложен, но я не сомневаюсь, что смогу уложить его, если он снова прикоснется к ней.

Это уже второй вечер подряд, когда она пропускает ужин. То, как она говорила, звучало как прощание, к которому я не готов. Я хочу большего от нее, пока не настало время уезжать.

За этим я и пришел сюда. Но вид их вместе пробуждает что-то уродливое и ядовитое из глубины моей души.

Они не замечают меня, пока я не останавливаюсь рядом с Элизой и не обхватываю ее за талию, притягивая к себе.

— Привет, кошечка. Ты закончила на сегодня? — я полностью игнорирую мужчину, который смотрит на меня.

Элиза приходит в себя быстрее и скользит ладонью по моей спине, на ее лице замешательство.

— Картер. Это Финн, мой прораб. Мы обсуждаем размер кровати в мансарде.

Ах да. Тот самый, который НЕ мужчина средних лет с тремя детьми. Тот, с кем Сэм пытается свести Элизу.

— Достаточно большая, чтобы поместился я, — говорю я, впервые взглянув на озадаченного мужчину. Его брови опускаются, он поправляет осанку, безуспешно пытаясь сравняться со мной ростом.

— Картер! — Элиза щипает меня за бок.

— Можно тебя на пару слов? — я не жду ее ответа и тяну ее к линии деревьев.

— Эй, Элиза, ты уверена, что хочешь пойти с ним?

Этот мужчина смелее или глупее, чем я думал, но Элиза перебивает меня, прежде чем я покажу мистеру Прорабу, что это он должен бояться.

— Все в порядке. У него сегодня манеры на техобслуживании, — кричит она.

Мы останавливаемся за большим дубом, и я становлюсь перед ней, не касаясь, достаточно близко, чтобы различать цветные вкрапления в ее радужках. Элиза ждет, поглощая меня целиком своими медовыми глазами.

— Ты меня избегала, — я нарушаю тишину.

Она отмахивается от меня скучающим закатыванием глаз. А вот и моя боевая кошечка.

— Я занята. Хотелось бы, чтобы ты не прерывал меня, и я бы закончила быстрее.

Я наклоняюсь вперед, и она отступает к стволу дерева. Вспышка неуверенности прорывает ее маску безразличия, и губы приоткрываются в удивлении, влажные, манящие. Мои руки находят ее бедра, и я останавливаюсь, прежде чем поцеловать ее, прижимаясь кончиком носа к щеке, скользя по гладкой коже, пока не достигаю уха.

— Мне не нравятся игры в ревность, — мой голос звучит хрипло. — Но если ты хочешь играть… — ее губы приоткрываются, чтобы заговорить, и я прикусываю ее мочку зубами, потому что не могу удержаться.

— Ревность? — это вырывается наполовину стоном. — С чего бы тебе…

— Снова начнешь эти игры – и я привяжу тебя к кровати и буду дразнить, пока ты не потеряешь способность говорить, — я притягиваю ее бедра к себе, и глаза Элизы расширяются. Все в ней возбуждает меня, и я хочу развернуть ее, спустить эти узкие джинсы до колен. Скользнуть внутрь нее и заставить ее кричать.

Ее зрачки расширены, и быстрые теплые выдохи на моей шее заставляют меня думать, что она тоже этого хочет.