Когда она возвращается с нашими заказами, в ее глазах загорается искра. Я знаю, что это означает неприятности.

— Раз ты больше не прячешься, — говорит она небрежно. — Нам стоит устроить девичник. Пришло время, — Куинн многозначительно смотрит на меня. — Может, познакомимся с какими-нибудь парнями.

Смутьянка смотрит прямо на Картера и сладко спрашивает:

— Как ты думаешь?

Рука Картера замирает у меня на спине.

Я ее убью.

ГЛАВА 22Картер

Элиза сидит напротив меня, развалившись в кресле, и ворочает куски в своем рагу.

— Закажи что-нибудь другое, если не можешь это есть.

Ресторан не из тех мест, куда я ходил бы ужинать дома, но еда вкусная. Остановки и разговоры сегодня заставили меня задуматься, смог бы я когда-нибудь жить в таком маленьком городке, как Сильвер-Лейк-Фолс. Глупая мысль.

Сердечный приступ был лишь временным препятствием. Мое место – в Нью-Йорке, без осложнений в виде рыжеволосых женщин.Нет,Куинн,я не думаю,что она должна ходить на свидания и знакомиться с мужчинами. Она притихла после того, как ее подруга вырвала у нее обещание на субботний вечер. Думает ли она, что пришло время двигаться дальше от своего бывшего? Она свободна попробовать снова. Найти своего парня с белым забором.

Почему эта мысль имеет вкус обугленной маринованной селедки?

— Почему ты не женат?

Вопрос застает меня врасплох, и мой первый инстинкт – перейти в наступление. Но ее унылый вид смягчает мой ответ.

— Хочешь сосватать меня с той дамой с Таро? — я усмехаюсь, чтобы скрыть неприятное чувство внутри.

Элиза закатывает глаза и стонет.

— Забудь, что я спросила.

— К чему это? — я беру ее за руку с самой естественной легкостью.

— Ты веришь в настоящую любовь?

Ее вопросы вызывают у меня реакцию «бей или беги», поэтому я поступаю очевидным образом.

— Никто не заставлял тебя оставаться с ходячим красным флагом.

Она выдергивает руку.

— Привет, горшок, знакомься – чайник. Как ее зовут? Алиса?

К сожалению, моя бывшая пытается применить свои старые тактики, привлекая прессу и пересматривая старые фото нас. На прошлой неделе это было во всех соцсетях, поэтому мне пришлось дать Элизе краткую версию истории.

— Алисия. Не в этом суть. Тебе легче искать настоящую любовь, потому что твое имя не вызывает ажиотажа в СМИ.

— Ой, — она морщится. — Заставляешь девушку почувствовать себя особенной, а?

— Мне не нужно. В этом и суть. Кто-то полюбит тебя просто за то, кто ты есть, а не за то, что ты можешь им дать, — и в ней есть многое, что можно любить. Она стойкая и видит в людях лучшее. Излучает тепло, которое окрашивает мир в солнечные цвета.

— Поменьше комплиментов, а то я сгорю, — говорит она ровно.

Выражение ее лица заставляет меня чувствовать себя неловко. Я не хотел ее оскорблять.

Она пренебрежительно машет рукой, прогоняя комментарий.

— В любом случае, быть никем и не иметь ничего, что можно предложить, — она изображает кавычки. — У меня тоже не сработало.

Когда она говорит это так, это звучит жестче и злее, чем я думал.

— Я не хотел тебя обидеть.

— И все же у тебя это так легко получается, — она пытается улыбнуться, но мой небрежный комментарий ранил ее глубоко, и я ненавижу себя за это. Я не привык смягчать то, что говорю людям.

Мы молча смотрим в свои тарелки, гул голосов и звон столовых приборов о фарфор превращаются в белый шум вокруг нас.

— Я верил, однажды, — признание вырывается наружу.

Она молчит. Давая мне шанс решить, рассказывать ли больше. Она бы не вытягивала это из меня, даже если бы могла.

— В настоящую любовь, имею в виду, — слова царапают мне горло. — Я перерос это.

Элиза следит за круговоротом остатков лимонада в ее стакане, играя с трубочкой, глубоко задумавшись.

Снаружи ресторана набережная пустынна, уличные фонари отбрасывают золотистый свет на старые деревянные доски.

— Прогуляешься со мной? — я хочу прояснить атмосферу, прежде чем мы вернемся. Этот день был слишком удивительно приятным, чтобы заканчивать его на кислой ноте. — Я никогда не видел маяк вблизи.

Элиза смотрит на здание вдалеке. Порыв ветра проносится и играет с ее волосами, развевая их вокруг лица. Это застает ее врасплох, и она разражается смехом после неудачной попытки укротить свои длинные волосы. У меня пересохло во рту, и я ошеломлен этой женщиной.

— Ты прекрасна, — вырывается у меня, и она замирает, красиво краснея.

Я не могу устоять и сокращаю расстояние между нами, убирая растрепанные волосы с ее лица, впитывая каждую деталь. Запечатлевая это в памяти для холодных нью-йоркских ночей. Мои руки ложатся по бокам ее головы, удерживая мягкие волосы, и я наклоняю ее голову, заставляя встретиться со мной взглядом.