Она спросила мое имя, так что останется только пролистать страницу поиска минуту. Моя семья и совет директоров до сих пор держали ситуацию в тайне. Но я сомневаюсь, что у нее на быстром наборе сплетническая пресса, так что я позабочусь о том, чтобы купить ее молчание, как только она уладит свои жилищные проблемы. Я не самый заботливый человек в мире, но, к сожалению, моя мать воспитала меня лучше, чем грубияна, вышвыривающего плачущую женщину из дома среди ночи.

Мой телефон вибрирует на тумбочке.

— Помяни черта, — говорю я, когда сияющее лицо матери появляется на экране, такая же царственная, как всегда, готовая к бранчу в высшем обществе или чему бы то ни было еще, что у нее на повестке дня сегодня.

— Какая милая комната, дорогой. Ты хорошо спал? — она слишком бодра для воскресного утра, но, полагаю, она хочет компенсировать паршивое настроение, которое у меня было с тех пор, как она поделилась своей идеей.

— Я тоже здесь! — Джеки занимает другую сторону экрана, одетая для утренней йоги.

Они наступают мощным объединенным фронтом женщин Роулингс.

— Я хотела проверить, добрался ли ты целым и невредимым.

— К сожалению, — вздыхаю я.

— Не будь таким ворчуном, — смеется мать. — Это пойдет тебе на пользу.

Она звучит уверенно, но я сильно сомневаюсь, что три месяца, проведенные взаперти в Мэне, как-то помогут мне.

Джеки вступает, ухмыляясь:

— В жизни есть не только работа.

Требуется вся сила воли, чтобы не закатить глаза, как подросток, на эту заезженную фразу. Но я пропускаю это мимо ушей, потому что уже планировал работать удаленно в тот момент, когда собирал сумки. Единственный плюс отъезда из Нью-Йорка – это то, что они вдвоем не смогут стоять у меня над душой, делая работу почти невозможной.

— Меня не было достаточно долго, это лишнее, — я беспокоюсь о влиянии моего длительного отсутствия на бизнес. Инвесторы взволнованы, слухи уже ползут в темных углах залов заседаний и частных сигарных клубов. Я ненавижу быть таким же бесполезным, как и три месяца назад.

— Робертсон и я все контролируем, — тон Джеки серьезен. — Я тебя не подведу.

Мать кивает в такт.

— Ты важнее для нас, сын. Компания ничего не значит, если с тобой что-то случится снова, — ее голос чуть срывается на последних словах, и чувство вины скручивает мои внутренности.

— Это место уже повлияло на тебя, — Джеки пытается скрыть эмоции за шуткой. — Ты стал мягче.

— Место, безусловно… своеобразное. Не твой обычный отпускной курорт, мама.

— Я хотела, чтобы ты насладился жизнью так, как я в детстве, до того, как, — она машет рукой вокруг роскошной гостиной, по которой проходит. — Это случилось.

До того, как мой отец основал компанию и стал настолько богат, что забыл, откуда они оба родом. Я открываю большое окно и вглядываюсь в озеро, сверкающее в утреннем солнце.

— Дай угадаю. Я должен научиться радоваться простым вещам? — спрашиваю я ее без убежденности.

— Именно! — говорят они обе.

— Можешь попросить хозяйку показать тебе окрестности. Жители Мэна очень милые люди, — говорит мать.

Свежий воздух окутывает меня, охлаждая кожу.

— Я встретил хозяйку, когда приехал.

— О, как мило с их стороны ждать тебя так поздно.

— Это было скорее недоразумение. Она осталась на ночь.

— Уверена, у нее была совершенно уважительная причина, надеюсь, ты не был груб, — мать бросает на меня тот самый взгляд, который должен быть суровым.

— Ты воспитала идеального джентльмена, — говорю я ей, и она остается довольна.

Хотя я не понимаю, как рыжеволосая дамочка может владеть и сдавать эту хижину, но при этом ей некуда больше идти в то время кризиса, через который она, очевидно, проходит. Если только она не психически нестабильна. Мне стоило проверить, есть ли у двери спальни замок. Затем навязчивые мысли и подозрения начинают змеиться в моей голове.

— Ты как-то причастна к этому? — вопрос вырывается наружу.

Мать бледнеет, а Джеки поражена:

— Картер…

— Ты знаешь, я бы никогда не сделала этого с тобой, — говорит мать, перебивая ее.

Я делаю глубокий вдох, и хрустальный воздух прочищает разум.

— Да, извини, — говорю я на выдохе. — Это было неожиданно, вот и все.

— Она хотя бы красивая? — спрашивает Джеки.

Я смеюсь над абсурдным вопросом.

— Определенно нет. Скучная, деревенская растрепа, — я думаю о том страшном привидении, пока открываю сумки, чтобы переодеться. Мятая фланелевая рубашка была мгновенным красным флагом. Ее лицо было пятнистым. И она, судя по всему, обладает такой же эмоциональной стабильностью, как криптовалюта.

— Картер! — мать делает мне выговор, а сестра неодобрительно качает головой. — У всех бывают плохие дни.

— Возможно, это так, но последнее, что мне сейчас нужно – это благотворительный случай.

Мать меняет тактику.

— Ты принял лекарства сегодня?

— Я взрослый человек. Я знаю, что должен их принимать, даже когда вы двое не стоите у меня над душой, — ворчу я.

Я щурюсь на бутылочки на тумбочке. Одним движением они падают в открытый ящик. Я не хочу, чтобы моя временная соседка наткнулась на них.