Он хватает корзину для белья и сразу заходит внутрь, такой же расторопный, как всегда. Здесь люди не запирают двери. Два комплекта ключей, которые существуют, я оставляю для гостей, когда они снимают это место. Свежий лесной воздух и запах влажной земли у озера проникают внутрь вместе с нами, смешиваясь с сильным запахом дерева.

Сэм оглядывается по сторонам, проверяя, не собирается ли он оставить меня на ночь с медведем, прохлаждающимся в ванной.

Аккуратная гостиная и маленькая кухня шалфейного цвета с открытой планировкой, которую я обожаю, выглядят так же, как я оставила их после Дня поминовения. Я не могу позволить себе нанять кого-то для уборки после туристов, поэтому всегда слежу, чтобы в хижине было безупречно чисто.

Я делаю все возможное, чтобы успокоить его.

— Со мной все будет в порядке, — я крепко обнимаю его, и глаза наполняются слезами.

— Если что-то…

— Я позвоню тебе. Обещаю.

Сэм в последний раз оглядывается на меня через плечо, сдерживая длинный список советов за своей сжатой улыбкой, прежде чем мягко закрыть за собой дверь.

Впервые оставшись одна, я опускаю плечи, и все эмоции, которые я отталкивала, с диким визгом вырываются наружу, словно стая бешеных енотов.

Мое тело действует на автопилоте, пока ноги несут меня к шкафу с бельем, и я заправляю постель в одной из спален. Пока руки заняты, разум свободен прокручивать всю сцену снова и снова.

Горе разливается по конечностям. Все тело ноет. Это напоминает мне одну зиму, когда какой-то парень столкнул меня в ледяное озеро.

Мягкая кровать обволакивает меня, и темнота комнаты скрывает мой стыд. Жжение за глазами становится невыносимым, воздух вырывается из легких с воплем, который я больше не могу сдерживать.

В одиночестве я позволяю себе рыдать навзрыд и оплакивать последние восемь лет своей жизни. Винить себя за то, что была с ним так долго, игнорируя красные флаги. Джаред почти не прикасался ко мне последние несколько месяцев. Он перестал проявлять любые маленькие знаки внимания. Я была голодна до прикосновений, но он всегда находил отговорку.

Что это говорит обо мне?

Что я глупая или намеренно наивная. Я больше не могу игнорировать правду, не тогда, когда половина города стала тому свидетелем, а вторая половина узнает к завтрашнему дню.



Я не знаю, сколько я уже проплакала, прежде чем усталость оседает в костях, а веки тяжелеют. Прежде чем все погружается в темноту, я вспоминаю, что уже пятница, и отправляю сообщение начальнику. Мысль о том, чтобы вернуться на работу через пару часов, абсурдна. Наверное, Карл выскажет мне все, что думает, но я слишком обессилена, чтобы волноваться.

Глухой удар входной двери эхом разносится по хижине. Тревожные звоночки вырывают меня из беспокойного сна, полного вспышек – Джаред и Кэролайн целуются, я жду одна у обочины, с корзиной белья в руках, бумаги, унылые кабинеты и двери домов, открывающиеся снова и снова. Во рту пересохло, тыльной стороной ладони я ощущаю пряди волос, прилипшие к влажному лбу.

Я проспала весь вечер. В комнате непроглядная тьма, но это меньшее из моих беспокойств, когда до спальни доносится отчетливое шарканье обуви по полу и низкое кряхтенье. Никто не пришел бы сюда среди ночи. Мысли сразу бегут к Джареду – он вернулся рано и понял, что я спряталась здесь.

Я не готова встретиться с ним лицом к лицу.

Пальцы дрожат поверх цветастого покрывала, я изо всех сил пытаюсь выровнять дыхание. Я бесшумно выскальзываю из кровати, сжимая до смерти старую подушку, которую хранила все эти годы. Прислонившись к дверному косяку, я напрягаю слух, вслушиваясь в звуки из гостиной.

Сумка ударяется о деревянный пол, и глубокий вдох заставляет меня покрыться холодным потом. Тяжелые шаги обходят диван и направляются к кухне. Джаред уже бы выкрикнул мое имя.

Это вор. Осознание падает на дно желудка, как мешок речных камней. У меня здесь нет никаких ценностей, но я не хочу, чтобы место разгромили. Мой телефон зарылся где-то между простынями, к этому моменту уже разряжен, и я проклинаю себя за то, что не вспомнила зарядить его с тех пор, как приехала.

Включается теплый свет над кухонным островком, и он заливает коридор вплоть до спальни. Теперь уже слишком поздно красться из дома, я в ловушке. Ладони влажные, в голове проносятся несколько разных планов, пока я не решаю отказаться от самосохранения. Я не могу позволить, чтобы хижину разгромили. Это единственное, на чем я сосредотачиваюсь, осторожно ступая в маленький коридор.

Шаги незваного гостя медленные и размеренные. К моему ужасу, они приближаются, а по деревянным панелям стены ползет угрожающая тень. Сердце колотится о ребра.

Сейчас или никогда.

Держа перед собой подушку-щит и судорожно глотая воздух, я выхожу из-за угла и вижу то, чего совсем не ожидала. Вместо мелкого воришки, открывающего шкафчики и выдвигающего ящики, по комнатам оглядывается хмурый, хорошо одетый мужчина, скрестив руки на груди.

Если он грабитель, то самый приличный из всех, кого я когда-либо видела. Хотя я и не встречала их много.

Его одежда точно не из дешевого магазина. Она сидит по фигуре и подчеркивает его широкие плечи и поджарое телосложение. Каштановые волосы уложены идеально.