Я все еще думаю, как получить свою последнюю зарплату, не влипнув в очередную городскую драму. Что во мне такого неправильного, что большинство людей бросают меня или заставляют чувствовать себя ничтожеством?

Первый удар пробивает большую дыру, облака пыли кружатся вокруг меня. Я снова поднимаю молот, и мои напряженные мышцы натягиваются, в затылке пульсирует головная боль, сердце стучит в ушах. Я бью снова и снова, руки кричат от боли. Каждая дыра в гипсокартоне приближает меня к тому, чтобы пролить слезы разочарования, которые жгут глаза.

Мне не грустно. Это столкновение темных частиц, скручивающихся в торнадо внутри моей груди.

— Напомни мне не злить тебя, — Картер сканирует меня странным выражением лица. Удивлен, что я способна сама разнести эти стены.

— Я не злюсь. Я проживаю свое разочарование, — я никогда не злюсь, потому что должна была быть благодарной и держать рот на замке. — Можешь вынести мусор на улицу?

— Разве это не весело? Я тебе плачу, а все равно занимаюсь тяжелой работой.

— Разве это не типично для богатых? Платить какому-нибудь модному тренеру, чтобы он заставлял тебя страдать? По крайней мере, я на тебя не кричу.

— Может, стоило бы.

— Я не такой человек.

После перерыва, чтобы насладиться знаменитым сэндвичем Сейди, я начинаю разбирать предметы мебели, которые хочу сохранить и отремонтировать.

— Что ты собираешься с ними делать? Они старые, — он поднимает потрепанный деревянный табурет. — И некоторые сломаны.

— Я их починю. Дам им новое предназначение, чтобы они не оказались на свалке.

— Зачем? Разве не проще купить новые? Заняться чем-то другим в свое время?

Живя в самых маленьких, темных, сырых комнатах или углах, у меня было мало своих вещей.

— Это отчасти привычка, отчасти хобби. Мне в основном доставалась старая и сломанная мебель. Приходилось импровизировать.

— Где ты научилась их чинить?

— Начинала с малого. Немного клея. Немного краски. Когда я переехала к Миллерам, я всегда крутилась рядом с гаражом Сэма по соседству. Он столяр и многому меня научил, — я также любила телешоу о ремонте и переняла несколько трюков. Это до сих пор мое любимое занятие, когда я расстроена.

Впервые Картер выглядит неуверенно. Он несколько раз открывает и закрывает рот.

— Как ты попала в приемную семью?

Вопрос ошеломляет меня. Я знаю, что у людей есть это мрачное любопытство, когда они узнают, но это точка невозврата. Если я расскажу ему об этом, он будет видеть меня так же, как весь город. Как испорченный товар.

Возможно, так будет лучше, и он сделает шаг назад и перестанет меня подавлять.

— Я не помню, что случилось, когда я была малышкой. Я знаю только то, что сказала мне моя социальная работница, — И что большинство семей постоянно мне напоминали. — Меня отдали на удочерение после рождения, мне повезло, и другая семья захотела меня.,— и все изменилось после этого. — Они вернули меня через два года.

— Вернули? — спрашивает Картер в ужасе.

— Да… как подарок, который не нужен, — я невесело смеюсь.

— Кто-нибудь еще…

— Нет. Я переезжала из одной приемной семьи в другую, пока не стала слишком взрослой, чтобы получить еще один шанс. Люди хотят усыновлять младенцев, — я никогда не проводила больше трех лет в одном месте, переезжая по Мэну. — Во мне было что-то такое, из-за чего даже государственные выплаты не могли убедить их оставить меня. Миллеры были последней семьей, которая взяла меня до того, как мне исполнилось восемнадцать. Они перевезли меня в Сильвер-Лейк-Фолс, где я живу последние десять лет.

— Они выгнали тебя?

Вопрос не удивляет. Обычно так и происходит, когда выплаты прекращаются.

— О нет! Они хотели, чтобы я осталась. Получила высшее образование. Но… — я качаю головой, разочарованная в себе. — У меня были другие планы, — Джаред убедил меня сначала устроиться на работу, а потом уже получать образование.

Он задумчив, рассеянно вытирая пыль с маленького китайского буфета. Я знала это. Упоминание моей истории имеет свойство портить разговоры.

— Ты не злишься из-за этого?

Что с ним и гневом?

— Нет, я оставила это в прошлом, — повторяю я дежурную фразу, которую говорю людям. — Я предпочитаю сосредотачиваться на хорошем.

— Ты просто притворяешься, что твоего детства не было?

— Не у всех было мягкое и беззаботное время. Так что да, я предпочитаю не пережевывать это снова.

Картер обдумывает свои слова мгновение.

— У меня были причины для гнева в детстве. В основном из-за отца. Но я позволил этому подпитывать меня. Я процветал, питаясь этим.

— Это звучит куда полезнее, чем игнорировать это, — говорю я саркастически.

— Я хочу сказать, что любой бы злился. Ты врешь себе, отрицая это. Этот образ «Мисс Солнышко» довольно жалок, если спросить меня– раненая девочка, которая такая хорошая и позволяет людям вытирать об себя ноги.