Я хочу сказать ему, что буду работать как можно быстрее, хотя я еще не говорила с Мартой, и, возможно, они шутили.

Я открываю рот, чтобы заверить его, что это не займет много времени, но стук в дверь лишает меня голоса и наполняет душу ужасом.



Я не могу попросить Картера открыть дверь. Мне пришлось бы делиться унизительными подробностями своей жизни.

Он продолжает смотреть на меня выжидающе, вынуждая двигаться к двери. Его взгляд сверлит мне затылок. Моя нерешительность вызвала у него подозрения, а то, что я украдкой заглядывала в шторы, не помогло моему делу.

Тяжелый вздох облегчения вырывается из легких, когда я замечаю на крыльце Дженну и Эми, которые бросают украдкой взгляды на роскошную машину, припаркованную на подъездной дорожке.

Настроение поднимается, и я распахиваю дверь.

— Мы так за тебя волновались! — обе женщины бросаются ко мне, крепко обнимая.

Мне это было нужно. Я так рада, что они здесь, что у меня немного перехватывает дыхание.

— Все в порядке, — выдыхаю я в плечо Дженны, и она притягивает меня ближе.

Эми отстраняется и мягко улыбается мне.

— Почему ты нам не позвонила? Могла бы остановиться у меня, — она оглядывается, указывая на лес. — Здесь слишком уединенно.

— Верно подмечено, — щебечет Дженна. — Ты могла бы вернуться в город, и мы устроим ночь мужененавистнических шотов, чтобы вывести это из организма.

Она забыла, что я не пью, но я ценю ее предложение.

— Не искушай меня ужасным похмельем, — усмехаюсь я и приглашаю их войти. — Давайте. Выкладывайте все как есть. Что там происходит?

— Все знают, что случилось, — подтверждает Эми то, чего я боялась, и в ее голубых глазах читается жалость. Новости быстро разлетаются по Сильвер-Лейк-Фолс.

— Мы не знали, что ты сделаешь, совсем одна и в отчаянии, — говорит Дженна с ноткой снисходительности в голосе. Это вызывает что-то неприятное в моем желудке.

«Отчаяние» звучало так резко. Мне понадобилось две ночи, чтобы проплакаться и смириться с новой реальностью. Мой парень – изменщик, а одна из моих лучших подруг – подлая дрянь. Но я не собиралась делать из-за этого глупостей. Я переживала времена и похуже и никогда не сдавалась. Кроме того, я не совсем одна. У меня есть нежеланная компания. Угрюмый, красивый нью-йоркец, который удалился в спальню за секунды до того, как я открыла входную дверь.

Надеюсь, он занят сортировкой дорогой одежды по цветам или проверкой биржевых сводок. Или тем, чем Картер занимается в одиночестве. Я не хочу, чтобы он слышал неизбежные подробности.

— Не могу представить, каково это – узнать все таким образом, — Дженна плюхается на диван, качая головой.

Я нахожу время, чтобы заварить чай и взять себя в руки, прежде чем окунуться в разговор.

— Я была в шоке и застигнута врасплох, — признаюсь я, ставя поднос на стол.

— У вас такие крепкие отношения. Когда ты успокоишься, подумай об этом, — Эми ищет подтверждения у Дженны.

Они уже это обсуждали. Они всегда одного мнения.

Я в замешательстве.

— Что ты имеешь в виду? О чем тут говорить?

— Ты должна его простить. Ничего не должно меняться, понимаешь?

Убежденность Эми заставляет меня замереть. Неужели я неправа, не желая иметь ничего общего с Джаредом?

— Мужчины есть мужчины. Им становится скучно через пару лет. Важно то, что ты та, к кому он возвращается домой, — говорит Дженна так, будто Джаред случайно оплошал и забыл положить грязные носки в корзину. Что он делал всегда.

Они не могут говорить серьезно. Я знаю, что закрывала глаза на многое ради шанса когда-нибудь иметь семью, но это?

— Измена – это не то, что я могу простить. Интересно, как долго это продолжалось, прямо у меня под носом… — говорю я, глядя в горячую чашку чая.

Их молчание заставляет меня поднять глаза как раз вовремя, чтобы заметить, как Эми и Дженна обмениваются взглядом, от которого у меня учащается сердцебиение, пульс стучит в ушах. Внутри поселяется неясная тревога.

— Ну… он заставил нас поклясться, что мы не скажем тебе, — говорит Эми с гримасой.

Мое шокированное выражение лица заставляет ее продолжить.

— Потому что он тебя очень любит и хочет создать с тобой семью…

— Как долго? — мои слова хрупки, я выталкиваю вопрос сквозь боль.

Обе откидываются назад, явно обеспокоенные тем, что им, возможно, придется столкнуться с истерикой.

— Ты должна понимать, они просто развлекаются. Это ничего серьезного.

— Как долго? — я уже знаю, что ответ разобьет меня окончательно.

Они снова обмениваются одним из тех безмолвных разговоров глазами, из которых я всегда была исключена.

Дженна срывает пластырь.

— Около двух лет. Но опять же, это не значит, что…

Остаток их совместных объяснений и оправданий растворяется в звоне в ушах.

Они знали.