Если бы всё было так просто!

Таксист включил счётчик, вырулил и обогнал переднюю машину, в багажник которой как раз запихивали вещи Раста и Кольшмида. Кольшмид озабоченно посмотрел вслед.

— И оставайтесь на связи, — добавила мадам.

Как же.

— Au revoir. — Хогарт дал отбой, перевернул телефон, снял крышку и вытащил симку. Ни Арлану, ни Сабатье, ни мадам Горгович-Медунян незачем знать, где он отныне.

Таксист бросил на него странный взгляд в зеркало.

Впереди дорога расходилась натрое под россыпью указателей над головой.

— В Париж, — сказал Хогарт. — На Пер-Лашез.

Водитель включил поворотник.

То, что следующей его целью оказалось именно кладбище, было по-своему символично.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 34

По дороге Хогарт почитал на смартфоне Кольшмида про кладбище Пер-Лашез. Крупнейший погост Парижа разбили как огромный парк. Среди без малого семидесяти тысяч могил можно блуждать сутками. Хуже места для встречи и не придумаешь.

Где ИМЕННО мне искать доктора Майер-Лански? — отправил он эсэмэску Расту.

Ответ пришёл через пять минут.За колумбарием. Через 15 минут.

Хоть какая-то польза, — подумал Хогарт. Но входов на кладбище несколько, и многое ещё зависело от того, с какой стороны подбираться к колумбарию — большой усыпальнице. Хогарт выбрал главный вход на бульваре Менильмонтан, где таксист его и высадил.

— Джим Моррисон, — ухмыльнулся водитель, принимая плату за проезд. — Оскар Уайльд, Эдит Пиаф, Сент-Экзюпери.

Хогарт показал ему большой палец и накинул щедрые чаевые. С превеликим удовольствием он осмотрел бы эти могилы, да и захоронения многочисленных джазовых легенд, что тоже покоились здесь, — но только не при таких обстоятельствах.

Входные ворота — массивное сооружение, смахивающее на крепостную стену: зелёные металлические створки, два башнеподобных выступа кладки и тяжёлые железные цепи справа и слева от дороги. Сверившись с указателем, где находится колумбарий, Хогарт сквозь зубы выругался. Ровно на противоположном конце кладбища. За десять минут не добраться. Впрочем, дорога оказалась несложной и шла почти по прямой. Уже через несколько метров между кронами он различил купол здания с урнами, а рядом — две трубы крематория с чёрными остриями.

В конце пришлось ещё раз почти полностью обогнуть колумбарий, со всех сторон окружённый аркадами, и наконец Хогарт отыскал узкую булыжную дорожку, зажатую с обеих сторон мавзолеями. У одного из надгробий стояла женщина в красном платье с чёрным зонтиком от солнца — очень ему знакомая.

Хогарт направился к ней, и, хотя Майер-Лански узнала его ещё издали, лишь коротко скользнула по нему взглядом и снова уставилась прямо перед собой. Семейный мавзолей её мужа был меньше соседних слева и справа, зато при нём имелась узкая полоска газона за коваными чугунными прутьями и мраморный ангел с опущенной головой, восседавший на крыше.

— Спасибо, что нашли время, — сказал Хогарт, поравнявшись с ней.

— Я всё равно провела бы здесь ближайший час. — Она посмотрела на мраморную плиту. — Завтра годовщина смерти моего мужа.

Хогарт мельком взглянул на надгробие. Жак Лански умер пять лет назад в возрасте восьмидесяти пяти лет. Пусть Раст когда-то, много лет назад, и крутил роман с этой женщиной — которая, очевидно, до сих пор не шла у него из головы, — она тогда, похоже, предпочла француза много старше себя. Вделанная в камень фотография над датами жизни являла самоуверенного, крепкого мужчину, чем-то схожего с Растом.J’ai vécu ma vie, — стояло рядом курсивными литерами.Я прожил свою жизнь. Столько Хогарт ещё кое-как перевёл.

— Соболезную, — выдавил он хрипло.

— Ах, ничего, спасибо, вы же его не знали, — отозвалась она. — Я только что говорила по телефону с Хельмутом Растом. Он заверил меня, что вы один из лучших сыщиков в этом деле. — Она посмотрела на Хогарта твёрдым взглядом. — В понедельник на аукционе мы с вами начали не лучшим образом, и мне жаль, что я наговорила вам столько лишнего.

Хогарт промолчал перед могилой её покойного мужа.

— Я знаю, о чём вы сейчас думаете, и хочу извиниться за своё неуступчивое поведение. Но каждый год в эту пору, когда желтеют листья, на меня накатывает страшная тоска. Я с головой ухожу в работу и должна сделать всё как можно безупречнее. — Она вздохнула. — Мне до сих пор не хватает мужа. У него всегда находился для меня дельный совет, он был мне опорой и стимулом.

Майер-Лански держалась внушительно и властно — от этого сильнее поразила Хогарта её открытость и самокритичность.

— Возможно, и я слегка перегнул палку, — признал он.

— Но в итоге правы оказались вы, — сказала она. — Ведь с тех пор случилось несколько нападений и убийство, и всё это, похоже, связано с аукционом.

— Четыре убийства, — поправил он, — если считать и перекупщика, который умер в больнице. —И это только пока!