Мешки под глазами покраснели, а руки, скатывавшие посадочный талон в трубочку, были усыпаны старческими пятнами и узловаты, как корни. Лицо избороздили морщины тревоги, но из руководящего кресла на пенсию старик упорно не желал уходить уже много лет. Эта отрасль была его отраслью, и заседания правления нужны ему, как старому паровому котлу — уголь. С его приездом дело перешло в разряд первостепенных.

Хогарт изложил все подробности и ничего не утаил — ни отпечатков Элизабет на местах преступлений, ни похищения Татьяны, ни полученных угроз. Какое-то время все молчали.

— Чёрт бы всё это побрал, — выругался наконец Раст. Зубы скрипнули. Таким отчаявшимся Хогарт его ещё не видел.

Кольшмид снял роговые очки и помассировал переносицу. Вид у него был ошарашенный, как у человека с непереносимостью лактозы, угодившего на молокозавод.

— Снова и снова вы своим упрямством и сольными вылазками подставляете компанию.

— Зато именно так Хогарт всегда и распутывал самые сложные дела, — возразил Раст.

Хогарт перегнулся через стол.

— И это всё, что вы можете сказать? — спросил он.

— Да, чёрт возьми! — Кольшмид водрузил очки на нос. — Вам следовало сдаться полиции, а не удирать.

— Тогда вы бы сейчас ровным счётом ничего не знали об этом деле, а в лучшем случае завтра-послезавтра получили бы десять минут на разговор со мной в комнате для допросов.

— На свете больше восьми миллиардов людей, и Элизабет угораздило нарваться именно на вас, — проворчал Кольшмид.

— Какие же счастливцы те, кому так и не довелось с вами познакомиться. — Хогарт смерил его презрительным взглядом.

Тут Раст примирительно поднял руки.

— Так, все успокаиваемся и обдумываем ситуацию. — Он подозвал официантку и заказал по тонику на всех — себе с добавкой джина.

Когда напитки принесли, Хогарт полез в карман пиджака, достал футляр и раскрыл его на столе.

Кольшмид окинул содержимое презрительным взглядом, вынул булавку и вертел её, пока не разглядел под выпуклостью клеймо. Затем растянул губы в снисходительной улыбке коммивояжёра, отлично сочетавшейся с помадой в волосах.

— Это дубликат. Против оригинала — пустышка.

— Знаю, — буркнул Хогарт. — Но больше Элизабет нам ничего не оставила.

— Ты правда веришь, что за всеми этими убийствами стоит Элизабет? — серьёзно спросил Раст.

Хогарт убрал булавку.

— В понедельник я ответил бы твёрдым «нет», вчера слегка призадумался бы, сегодня утром был ещё совсем не уверен — но теперь могу такое представить. — Он прикусил нижнюю губу. И эта мысль доводила его до отчаяния. — Хотя наверняка я всё-таки не знаю.

— Но вы же были вместе с Элизабет, — заметил Кольшмид.

Были? Я и сейчас с ней!

— Сердце и чутьё говорят мне, что она ни при чём, — пробормотал он, — но логика и факты указывают на обратное.

— А факты таковы, — подытожил Раст, — что взломщики — кто бы они ни были — охотятся исключительно за определёнными вещами, спрятанными где-то в домах владельцев. Им больше ничего не нужно. Действуют прицельно. Скорее всего, за всем стоит заказчик, которому нужно именно это и только это.

— А зачем убивать владельцев?

— Сперва людей пытали, а потом приходилось убирать свидетелей, — ответил Раст не задумываясь.

Влезть в шкуру преступника он умел не хуже Хогарта. Как-никак больше полувека в страховом деле — и повидал всякое мошенничество, аферы и махинации.

— Если… — Хогарт поднял руку, — …если за всем этим и впрямь стоит Элизабет, я спрашиваю себя: кто её сообщник? Телефона её у меня нет, я не могу проверить ни звонки, ни почту — с кем она говорила, с кем общалась в последнее время. — Он посмотрел на Кольшмида. — Есть сейчас в Париже второй сотрудник «Medeen & Lloyd»?

Словно ожидая вопроса, Кольшмид уже сверялся с базой данных на планшете.

Минуты тянулись бесконечно. Хогарт допил тоник. Капля джина сейчас тоже пришлась бы кстати. Пока Кольшмид работал, в голове снова всплыл вопрос Татьяны.

Хорошо ли ты в самом деле знаешь Элизабет?

Насколько ему было известно, до девятнадцати лет она всегда проводила летние каникулы у бабушки во Франции. Языком владела свободно и всегда восхищалась культурой этой страны. То и дело у неё проскакивали французские словечки — Хогарт находил это милым. Она любила французский шарм, музыку, кухню, сам тамошний образ жизни.

А вдруг она рассказала тебе лишь половину правды?

Хогарт побарабанил пальцами по столу и взглянул на Кольшмида.

— Ну?

— Нет, — сказал наконец тот. — Сейчас во Франции всего два сотрудника. Один в Тулузе, другой в Марселе. Города слишком далеко, к тому же у обоих там задокументированные встречи с клиентами.

Чёрт!

А может, и нет! Может, это Элизабет даже обеляет.

Кольшмид поднял глаза. Словно прочитав мысли, он тут же придушил вновь затеплившуюся надежду.

— Но это, по-моему, ровным счётом ничего не доказывает. Сообщника она могла найти и здесь, на месте. Французские корни, исключительные связи. Так что мы по-прежнему в самом начале.

М-да, помадная такса, к сожалению, прав.

Раст посмотрел на Хогарта усталыми глазами.