— Тебе надо получше заботиться о брате. Будь рядом, дай ему опору, иначе он здесь не выдержит, — сказала теперь и мадам Воклен.

Видно, она знала, как круто обходится с Давидом её муж. Но сама против него ничего не предпримет — а значит, всё ложилось на Эме. И если уж забеспокоилась сама мадам Воклен, дело и впрямь было серьёзным.

— Хорошо, — сказала Эме.

Кроме управляющего родительской виллой, её majordome, Давид был единственным, кто остался у неё от всей семьи. Он прошёл через ту же судьбу, что и она, и да — она должна о нём заботиться. Теперь больше, чем когда-либо. Телом он был крепок, но душой куда слабее её.

— Хорошо, — повторила она.

Мадам Воклен улыбнулась.

— И вот ещё что, девочка моя: отпусти волосы. Эти прекрасные смоляные волосы так идут к твоим карим глазам и тёмным бровям. А мальчишеская стрижка под пажа тебе не к лицу. Отрасти их.

Эме подняла глаза. Она растерялась.

— Зачем?

— Зачем? — повторила мадам Воклен. Она провела ладонью по её плечу. В этом прикосновении было что-то тревожащее и в то же время интимное. — Мальчишкам такое нравится. И не смотри ты вечно так серьёзно. Улыбнись разок. Ты хорошенькая, когда смеёшься.

Плевать на мальчишек! Они ещё тупее, чем стервы из её класса.

— Я подумаю. — Она попыталась улыбнуться, но и сама почувствовала, что вышло неудачно. — Я замёрзла. Можно мне теперь в душ?

— Да, иди. — Мадам Воклен погладила её по волосам, и на мгновение Эме захотелось, чтобы мать хоть раз прикоснулась к ней вот так.

Луна заглядывала в комнату на четверых, остальные девочки давно уже спали, тихо дыша, а Эме всё лежала на спине без сна. Она смотрела на рейки и матрас койки над собой и думала о словах мадам Воклен.

Днём она отправила брату эсэмэс.

Не давай этим уродам себя сломать, Синеглазый! Прорвёмся вместе — как и всегда. Я всегда рядом.

Ответ пришёл через пару минут.

Ты права, да пошли они!

Эме ухмыльнулась. Но потом узнала от одноклассниц, что на дневной тренировке месье Воклен при всех размазал Давида так, как не размазывал ещё ни разу. Эта сволочь ненавидела её брата — бог знает за что; может, когда-то у него были личные счёты с их отцом или он завидовал тому, как хорош собой Давид? — и с тех пор от брата не было ни слуху.

И вот, пока она лежала без сна, глядя на койку над собой, в коридоре вдруг послышались тихие шаги — и стихли у её двери. Она повернула голову. Кто-то снаружи медленно надавил на ручку, дверь приотворилась, из коридора упал свет. И тогда Эме различила силуэт Давида.

Как тогда, в ту ночь, когда умерли наши родители.

— Эме? — расслышала она его шёпот.

— Да, — выдохнула она.

Он закрыл дверь и босиком, в темноте, прокрался через комнату. Через секунду она ощутила его рядом. Он стоял у её койки.

— Ты с ума сошёл? — прошептала она.

— Стена — ерунда, а окно в прачечную было открыто. — Беззвучно он приподнял одеяло и юркнул к ней, в тепло.

Кожа у него была холодная, а у неё, наоборот, горела. Она обняла его, он прижался к ней и тихо всхлипнул.

Сверху заворочалась соседка по комнате.

— Что такое?.. — сонно пробормотала она.

— Заткнись и спи дальше, — шикнула Эме.

Она обнимала Давида и случайно задела его плечо. Он невольно вздрогнул. Похоже, месье Воклен избил его крепко.

— Тш-ш… — прошептала она.

Он перестал плакать, прижался ещё теснее, и она чувствовала его дыхание, его тепло, чувствовала, что ему нужны защита, укрытие, её близость. Им не нужно было много говорить — да в общем-то и вовсе не нужно. Между ними всегда была эта невидимая нить, что держала и без слов.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ 3

ГЛАВА 28

Версаль. Среда, 16 сентября

Хогарт почти не сомкнул глаз. Всякий раз, просыпаясь среди ночи в гостиничном номере, он машинально нашаривал пистолет на подушке рядом. И первой мыслью было: Татьяны и Элизабет здесь нет. Ни в этой комнате, ни в соседней.

Элизабет больше не разбудит его поцелуем, не сделает потом утреннюю гимнастику и не закажет в номер апельсиновый сок. Свежевыжатый сок она пила и дома, пока он готовил завтрак. Поварихой была неважной — а если честно, кошмарной. Потому он и собирался показать ей пару несложных рецептов. Кухня у него прекрасная, просторная — готовить вдвоём было бы в радость. Но всё это — воспоминания, общие планы — казалось теперь удручающе далёким.