Изначально я собирался вернуться в Ужгород, столицу Мира Демонов, с несколькими отрядами и поговорить с Верховной жрицей Киирой и Кралом Ксаннирином, моими кузенами и соучастниками, о новом наборе. Вместе мы превратили общество Демонов в преданное, верное и послушное стадо. Как бы сильно мне ни хотелось лично обсудить будущее нашей армии, сейчас время было нашим врагом не меньше, чем эти белокрылые насекомые.

Рапп предложил попросить Кииру набирать исключительно из жриц, поскольку они не станут ставить под сомнение её приказ. Она рассказывала истории почти божественно, и всё, что она провозглашала, принималось за истину, независимо от того, было это правдой или нет. Трол окончательно укрепил наш план, предложив искать только обладательниц сильной магии и отправлять их на обучение в Фюред вместе с теми, кого мы собрали ещё несколько месяцев назад.

Трол управлялся с массами солдат как опытный пастух: справедливо, твёрдо и расчётливо, хотя при необходимости мог быть беспощадным. Он лучше разбирался в мелких конфликтах и политике, возникающих внутри столь огромной армии. По его мнению, если сначала интегрировать небольшую группу, это постепенно повлияет на всех остальных, когда вся Армия вновь объединится.

И всё же мне ещё предстояло искупить свою вину, и я не хотел, чтобы Ассирия стала свидетелем этого. Она всё ещё была такой слабой, даже после нескольких дней отдыха. Меня тревожила бледность её загорелой кожи, пока она продолжала лежать в нашей новой постели. Сухость её губ. Скулы, заострившиеся от недостатка еды.

Стыд, какого я никогда прежде не испытывал, тяжёлым грузом давил на меня.

Слухи о моём возвращении разрастались, словно колючие сорняки в ухоженном саду. Особенно после того, как никто больше не вернулся к основным силам с запада. Вопросы становились всё острее: почему только мы с Ассирией вернулись и куда исчезли остальные мужчины.

Попытки отвлечь их не смогли подавить растущее беспокойство.

Особенно потому, что Ангелы, окопавшиеся по другую сторону Луцка, с тех пор как мы вновь соединились с Армией, держались особняком.

Именно поэтому мы и организовали это собрание, чтобы все солдаты услышали мою речь. Чтобы слухи рассеялись. Я барабанил пальцами по черепу на конце подлокотника трона, мысленно прогоняя речь, которую собирался произнести. Никогда прежде я не боялся обращаться к своим солдатам, и всё же этот момент оказался ближе всего к тому, чтобы это чувство пробило мои закалённые стены.

Гул голосов снаружи вырвал меня из мыслей.

Пора.

Я поднялся, поднял с земли свой шлем и закрепил его на голове. Рога из зловещего чёрного обсидиана устремлялись к небу, а две прорези в чёрной маске-черепе позволяли всем видеть мои бордовые глаза.

Я был одет для битвы, потому что это обращение определённо потребует всей силы моего присутствия. Веками я вдалбливал Армии определённые убеждения, главным из которых было то, что женщинам здесь не место. Но известие о гибели пятидесяти тысяч солдат вызовет худшую возможную реакцию. Особенно когда они узнают, почему те никогда не вернутся.

Когда я расправил плечи и медленно выдохнул, движение на периферии привлекло моё внимание. Из задней комнаты вышла Ассирия, одетая в кожаную броню, которую я достал для неё после того, как она попросила что-нибудь более удобное для верховой езды, чем платья.

После нашего возвращения я приказал тщательно вычистить всю нашу одежду, проследив, чтобы в ткани не осталось ни единой песчинки. И всё же, увидев её в чём-то настолько стандартном, я замер.

Ей нужно больше. Ей нужно стать чем-то большим, если всё это действительно должно сработать.

Но сейчас было не время думать об этом.

— Что ты делаешь не в постели? — спросил я её, хотя в моём тоне звучало скорее беспокойство, чем упрёк.

Она подошла ближе, заправляя длинные волосы за свои заострённые уши. Остальные свободно спадали до самой талии, блестящие и чистые. И всё же под её глазами залегли тёмные круги, словно лиловые напоминания об истощении.

— Я здесь, чтобы стоять рядом с тобой как твоя истинная. Тебе больше не нужно сталкиваться со всем в одиночку, помнишь? — бросила она. Несмотря на усталость, эта язвительность никуда не исчезла.

Уголки моего рта дрогнули. Я не знал, хочу ли отправить её обратно отдыхать или поцеловать за то, что она решила быть рядом.

Ассирия, должно быть, почувствовала мою внутреннюю борьбу, потому что тихо фыркнула.

— Думаю, мы уже прошли тот этап, когда ты можешь притворяться, будто не способен подпускать к себе других и показывать кому-либо слабость. Может, им ты этого и не показываешь, но мне показываешь.

Её голос оставался твёрдым и ровным, а взгляд был таким упрямым, что сразу давал понять: отступать она не собирается.

Как и всегда, когда дело касалось меня.

В памяти вспыхнул момент нашей первой встречи. Как она скрестила руки на груди и отказалась назвать мне своё имя. Как угрожала убить либо меня, либо себя, лишь бы покончить с ситуацией, в которую нас загнали Судьбы.

Я, мать твою, обожаю этот огонь в ней.