Второй удар обрушился с той же силой, что и первый. На спине вспух ещё один рубец. Пот стекал по его коже, пока он сильнее сжимал кожаные ремни. Ассирия наблюдала за происходящим не моргая, пока я наносил удары.

— Прошу прощения, Халалхиво. Если бы я знал, то не позволил бы себе подобных слов, — процедил он после третьего удара.

— Нет, не позволил бы.

Я нанёс ещё два быстрых удара подряд, а затем махнул Сзазадосам, чтобы они его отпустили. Мужчина обмяк у них на руках, пока его тащили обратно в строй.

Я вновь повернулся к толпе, и Ассирия вернулась ко мне, небрежно скрестив руки на груди.

— Кто-нибудь ещё хочет высказаться?

В ответ меня встретили только холодные, непроницаемые лица.

— Хорошо. Тогда я продолжу.

Не выпуская трость из руки, я снова медленно пошёл по кругу платформы.

— Они забрали Ассирию и предложили мне выбор. Её жизнь или жизни остальных.

Прошло мгновение. Затем ещё одно. Мужчины смотрели на меня, и я уже начал думать, что это откровение осело на них скорее как лёгкая пыль песка, а не как удар молота.

Мгновение спустя моя иллюзия рассыпалась вместе с тишиной. Ярость, словно неудержимый лесной пожар, вспыхнула во всех направлениях. Повсюду раздавались крики, в мою сторону обвиняюще указывали пальцами. Сзазадосы и Везэто вытаскивали солдат из строя, пока Паранксоки орали на остальных, пытаясь подавить беспорядки.

Один из мужчин прорвался сквозь хаос и тяжёлым шагом двинулся к платформе. Инстинктивно я сместился ближе к Ассирии, и магия туго скрутилась вокруг моих кулаков. Выражение её лица не изменилось, но тьма, клубящаяся вокруг неё, напряглась.

— Пятьдесят тысяч? Ты, блядь, серьёзно? И ты позволил им уйти? Что ты за лидер такой?

Обсидиановые нити рванулись вперёд, стиснув его руки и заставив рухнуть на колени у моих ног.

— Кто я такой? — взревел я, и мой голос прогремел громче хаоса, мгновенно подавляя его. — Я ваш господин, и именно я принимаю решения за всю Армию. Судьбы избрали меня спасителем расы Демонов, даровав мне силу призывать мёртвых исполнять мою волю. Более того, за всю нашу письменную историю подобный дар был дан лишь одному существу — мне.

Я позволил словам повиснуть в воздухе, словно дыму. Сквозь прорези шлема я обвёл взглядом каждого мужчину, удерживаемого офицерами.

— Я, мать вашу, Халалхиво.

Эти слова обрушились тяжёлыми ударами, и мужчина затрясся под тяжестью моего гнева. Глядя на него, я бросил вопрос всем собравшимся:

— Мне убить его прямо сейчас и поднять его труп, чтобы напомнить вам всем, на что именно я способен? Напомнить, кто я, мать вашу, такой?

— Нет, Халалхиво, — раздались голоса. Многие заметно сглотнули.

На этот раз Рапп и Трол шагнули вперёд и сами привязали самого громкого противника к столбу. Я оставил его там ждать, желая сначала закончить своё чёртово обращение, прежде чем оставить всем выжигающее память напоминание о том, что произойдёт, если они снова вздумают бунтовать.

— Если бы моя истинная погибла, это надолго лишило бы меня сил. Многие из вас, похоже, не способны думать дальше ближайших пяти минут, но я способен. Спасение нашей расы от уничтожения — первостепенно. Эти пятьдесят тысяч, безусловно, сыграли бы роль. Именно поэтому мы так старались увеличить численность Армии. Но без должного руководства их невозможно было бы использовать с максимальной эффективностью.

Я втянул воздух, готовясь к новой реакции.

— Не думаю, что мне нужно напоминать вам о засаде, с которой начался этот конфликт. О том, что я был единственным выжившим. Из-за всё усиливающихся атак Ангелов на наш Мир, из-за их фанатичного желания стереть нашу расу с этого континента у нас не осталось выбора, кроме как дать отпор. Победа в этой войне жизненно необходима для нашего общего выживания. Именно поэтому отныне мы позволим женщинам вступать в наши ряды.

До моих ушей донёсся чей-то презрительный смешок, и я среагировал мгновенно. Когда послышались новые, мои тени тоже взметнулись вверх, рванув во все стороны и вытаскивая недовольных вперёд. Толстые верёвки помогали мне прижимать их к земле, пока Рапп разбрасывал свою связывающую магию, словно лассо.

Я поднял одну руку, с которой стекала тьма, и всё мгновенно замерло.

— Решение уже принято. Мне не нужно ваше мнение. Более того, — я выдержал паузу, убеждаясь, что мои слова доходят до каждого, — к моей истинной будут относиться с тем же уровнем уважения, что и ко мне.

Ассирия вскинула подбородок, когда на неё обрушился вес тысяч взглядов.

— Она проявила такую же стойкость и упорство, как и многие солдаты. И если кто-то посмеет относиться к ней как к чему-то меньшему… что ж, сейчас вы увидите, что тогда произойдёт.

На этот раз я сменил трость на кнут. Этот ублюдок должен был истекать кровью.