— Женщин будут почитать за их способность рожать детей ради нашего будущего. Им не придётся работать, только принять свою женственность. О них будут заботиться, вознесут на пьедестал. Защитят от всех зол этого мира.

Киира напрягалась всё сильнее по мере того, как он продолжал говорить об их новом обществе. Наконец она подалась вперёд, перебивая будущего Крала.

— Мне не нравится, к чему всё это идёт. Неужели нет другого способа, кроме как отнять у женщин самостоятельность?

— Не называй это так, Киира, — мягко протянул Ксаннирин, снова забирая её руку в свою. — Мы даём им силу другим способом. Просим их внести вклад в наше общее будущее так, как способны только они.

Киира вырвала ладони из рук кузена и посмотрела через клубы пара на расплывчатый силуэт Роката.

— А ты что думаешь?

Он потёр виски, привлекая её внимание к засохшей крови на его коже головы.

— Доводы Ксаннирина разумны. Как бы мне это ни не нравилось, я не вижу способа сделать всё быстрее. Посмотри, как быстро Корон Стадиэль превратил расу Ангелов в сборище фанатичных насекомых.

И действительно, едва прошло столетие, а их воинственный фанатизм пустил в обществе корни глубже, чем гигантские деревья леса Эсё.

Киира молчала долгие минуты, глядя куда-то вдаль. Когда стало ясно, что она нескоро заговорит, Рокат и Ксаннирин взяли сырые продукты вокруг себя и опустили их в кипящий бульон. Аромат специй поднялся в воздух, мясо зашипело, овощи размякли, пока они ждали, когда их третья наконец пошевелится, сдвинется с места, сделает хоть что-нибудь вместо того, чтобы сидеть с совершенно пустым выражением лица.

Наконец она подняла бокал и осушила его. Когда она поставила его на стол, звон разбил тишину.

— У меня есть условия.

— Назови их, — без колебаний сказал Ксаннирин.

— Во-первых, бастарды получают полные права в Домах своих отцов. Во-вторых, жрицы останутся незамужними.

Это условие она добавила на случай, если какая-либо женщина захочет вовсе избежать контакта с мужчинами.

— В-третьих, мой статус остаётся равным вашему.

Она вскинула подбородок и выпрямилась в кресле. Несмотря на покрывавшие её тело синяки, в этой позе от неё исходила сила.

— Я больше никогда не окажусь ниже мужчины, уязвимой перед его прихотями. Вы не заставите меня выйти замуж против моей воли. Вы позволите мне построить Храм, равный по великолепию дворцу Дьёра.

Она продолжала перечислять свои требования, отказываясь прогибаться под тяжёлыми взглядами мужчин.

— Ты получишь всё это, — немедленно заявил Ксаннирин, как только она закончила свою речь. — Однако я должен буду одобрить любой брак, который ты захочешь заключить. То же касается и тебя, Рокат, хотя сомневаюсь, что до этого когда-либо дойдёт.

Киира открыла рот, чтобы возразить, но Ксаннирин перебил её.

— Я не думаю, что мне придётся вмешиваться и в твоём случае, Киира, но я также обязан защищать Дом Врак от внешнего вреда. Кто-то намного ниже нас по положению не подойдёт Верховной жрице. Ты станешь Богиней для расы Демонов, помнишь?

Киира фыркнула, скрестив руки на груди. Под столом её нога раскачивалась в беспорядочном ритме, пока она обдумывала поправку к своему условию. Наконец она замерла и вновь перевела взгляд на кузенов.

— Хорошо. Значит, договорились?

Ксаннирин поднял зловеще острый нож, позволив лезвию блеснуть в тусклом свете.

— Да.

Он рассёк себе ладонь и протянул нож Киире. Она сделала то же самое, после чего они сцепили руки и произнесли слова, скрепляющие их союз. Рокат вытащил кинжал из ножен на бедре и вскрыл кожу, выпуская рубиновую кровь, принося ту же клятву каждому из них.

Когда их раны начали затягиваться, Ксаннирин разлил ещё по бокалам. Затем он произнёс дерзкий тост.

— За будущее расы Демонов. За нас, тех, кто будет править как Боги. И за мучительную смерть наших отцов.

Трое ударили бокалами о стол с гулким стуком, последствия которого будут ощущаться ещё многие столетия спустя.

Без названия

1

1

Столпы извивающегося пламени пронзали небо, отправляя души павших солдат в их следующие жизни. Мой нос уже давно онемел от запаха обожжённой плоти. Я остановилась на вершине каменистой гряды, всё ещё окрашенной в рубиновый цвет после резни несколькими днями ранее, и окинула взглядом сцену, которую мы оставили позади.

Тошнота скручивала желудок от одного лишь масштаба пылающего военного лагеря. Так много мёртвых; так много принесённых в жертву ради того, чтобы я могла жить. Но моя решимость точить собственный клинок кровью, моя решимость отомстить, крепла с каждым шагом, с каждым взглядом на сломанные руки Роката.

Серебряные колья, которыми Заф пригвоздил его на месте, тяжело лежали в моём рюкзаке. Я носила их не как реликвии. Нет, у меня были планы на них. Обещание, которое нужно сдержать — ради себя, если не ради Роката.